Создать биографию



Панормита (Panormita), Антонио Беккаделли (Beccadelli)

Комментарии к дате рождения: 
1394
Место рождения: 
г. Палермо, Италия

Общество: Гуманисты

Дата смерти: 
06.01.1471

Искусство: Писатели, Поэты

Панормита (Panormita), Антонио Беккаделли (Beccadelli)
Дополнительные имена: 
Палермец
Род деятельности: 
гуманист, поэт, писатель

Панормита (Panormita), (Антонио Беккаделли – Beccadelli, 1394 – 06.01.1471, Неаполь), обыкновенно называемый по своему родному городу Panormita (Палермцем)  – итальянский гуманист, поэт и писатель из древнего болонского рода. В истории литературы известен главным образом сборником непристойных стихотворений «Гермафродит». Беккаделли происходил из одной весьма многочисленной рыцарской фамилии из Палермо, которая по некоторым сведениям переселилась туда из Болоньи. В возрасте 26 лет он отправился в Болонью изучать право. Но юристом он так и не стал и даже не получил степени магистра, а странствовал по разным университетам, жил в Падуе и Сиене, где изучал искусства. По настоянию родных бродячий студент стал искать какого-нибудь места в жизни. Он обратился к герцогу миланскому Филипу Висконти, жизнь которого смущала всех теми же самыми пороками, о которых живописалось в «Гермафродите». Он хотел поступить к нему на службу в качестве придворного поэта или получить другое назначение в этом роде – писца, чтеца, секретаря или советника. Предложение услуг было принято герцогом весьма любезно, поэтому Беккаделли поселился в Павии, поближе к Милану. Но довольно долго о нем не вспоминали, поэт начал было уже роптать на судьбу, потому как сильно поиздержался, занимаясь гуманистическими науками, и уже думал обратиться в другое место. Но тут о нем вспомнили, миланский герцог был настолько милостив к нему, что назначил ему жалованье, будто бы 800 дукатов, с тем, чтобы он учил в Павии знатных молодых людей латинскому языку. Обязанность эта была для Беккаделли не обременительная, так как приходилось учить немногому. Хотя при своих счастливых способностях он научился бегло писать по латыни и сочинять изящные стихи, однако не знал греческого и вообще не обладал глубокими познаниями. При этом в обществе он был веселым и остроумным собеседником, который отдавал должное вину, любви и шуткам. Однако вскоре Беккаделли перестали платить жалованье, он покинул Павию, несколько лет странствовал, подобно многим талантам его времени, которые пропали даром, не найдя себе применения. Однако Беккаделли повезло. Он отправился в Гаэту, к королю Альфонсу Арагонскому Великодушному (1395–1458, король 1442–1458), и с этого началось его новое, блестящее поприще деятельности. По-видимому, сам король не приглашал к себе Беккаделли, он сам предложил королю свои услуги, искусно состав латинскую речь, в которой выразил желание посвятить себя служению королю. Король взял Беккаделли на службу. В это же время состояли на службе этого короля Лоренцо Валла, поэт Порчелло, соперник Беккаделли по непристойным стихам, а позднее – Бартоломео Фацио, гуманист, биограф и историк. В лице просвещенного короля явился новый меценат. Беккаделли был назначен секретарем короля, в государственных же актах и официальных бумагах он именовался «наставником и советником». Почти каждый день Беккаделли должен был читать королю «Историю» Тита Ливия, «Записки» Юлия Цезаря, произведения Вергилия, Сенеки и других авторов. Лоренцо Валла тоже был номинальным секретарем, но в его обязанности входило решение научных вопросов. Валла, конечно же, был несравненно выше Беккаделли по учености и глубине знаний, но он бывал тяжел со своими постоянными возражениями и упорством в спорах. Напротив, Беккаделли был блестящим придворным, он не был докучлив, чужды ему были педантская кропотливость в трудах и желание непременно настоять на своем. Он обладал изящными манерами, счастливой склонностью к шутке, природной веселостью, его остроты еще долго помнили в Неаполе после его смерти. На его ветреность не смотрели особенно уж строго. Под старость лет он женился на Лауре Бечелли и сделался почтенным семьянином, так что о его прежних грешках (в том числе о его знаменитой книге) забыли, хотя не мог считаться человеком вполне безупречным. Расположение к поэту со стороны короля никогда не охладевало, напротив, усиливалось с годами. Сначала он получал небольшое жалованье, но с 1450 г. щедрый король дал ему много доказательств своего внимания и благоволения, он получил пенсию в размере 100 унций золота, должность нотариуса в высшей королевской палате, а позднее он стал одним из президентов этого судебного учреждения Неаполитанского королевства. Ему было даровано неаполитанское гражданство и право поместить над своим фамильным гербом знаки королевской власти. Часто отправляли его с дипломатическими миссиями в Геную, Венецию, Флоренцию, Феррару, где он произносил красивые торжественные речи от имени и во славу своего повелителя. Король подарил ему старый дворец La Sizia близ Палермо с принадлежащими к нему землями, садами и всеми с них доходами. Везде Беккаделли ставили в пример того, как великолепно устраивается придворный поэт с умом и способностями у великодушного государя, умевшего их ценить. Вдохновение почти совсем покинуло придворного поэта, жившего в довольстве. Он как будто растратил весь свой талант на «Гермафродита». Несмотря на свою долгую жизнь, он не произвел ничего кроме легких стихов, писем, речей, сказанных по случаю посольств и придворных торжеств, и собрания придворных острот и анекдотов. Вообще жизнь в Неаполе, особенно в почете и достатке, не располагала к плодотворной деятельности, только неутомимая энергия Лоренцо Валлы выдержала испытание тамошней общественной жизни. Единственное, о чем сожалел Беккаделли, так это о том, что в Неаполе было мало книг, поэтому он сам выписывал книги или привозил их из городов, в которых бывал по долгу службы. Беккаделли состоял в переписке с Поджо Браччолини, Франческо Филельфо и другими. После смерти короля Альфонсо начались волнения, которые грозили, по-видимому, разрушить счастье беспечного поэта. Но он остался верен владетельному дому Арагоны, которому обязан был всем, поэтому для него снова настали благополучные дни, как и для нового короля Фердинанда. Правда, у этого короля не было уже вечерних посиделок ученых людей, не было чтений в библиотеке и горячих ученых споров, которым так любил внимать Альфонсо. Из писем, написанных Беккаделли от имени нового короля, видно, что ему пришлось взять на себя обязанности секретаря, вовсе не номинальные. Но все, что было даровано Беккаделли прежним королем, было ему оставлено. Старческие болезни, которые посетили его в последние годы, не изменили его веселого нрава. Он умер 6 января 1471 г. в возрасте 76 лет в Неаполе. ––– Сочинения: «О речениях и деяниях короля Альфонса Арагонского» («De dictis et factis regis Alfonsi», Пиза, 1485), написанное еще при жизни короля, – одно из ранних собраний анекдотов, мудрых и шутливых речей; собрание «Дружеских писем» («Epistolae familiares ac Campanae», опубл. 1553); знаменитый сборник остроумных, изящных и непристойных эпиграмм «Гермафродит» («L’ermafrodito», лат. «Hermaphroditus», 1432), прославивший автора и за который он удостоился от императора Сигизмунда лаврового венка; сборник стихотворений «Quinque illustrium poetarum lusus in Venerem» (опубл. 1791); «Regis Ferdinandi et aliorum epistole ac orationes utriusque militae: quibus mores illius, diabolicus animus, hominum passiones, ac Dei prouidentia cognosci potest, nunc primum in lucem prodeunt...» (Vici Aequensi: apud Iosephum Cacchium, 1586); «Antonii Bononiae Beccatelli cognomento Panhormitae Epistolarum libri V. Eiusdem Orationes II. Carmina praeterea quaedam quae ex multis ab eo scriptis adhuc colligi potuere» (Venetiis: apud Bartholomaeum Caesanum, 1553). ► «Гермафродит» – это собрание эпиграмм (числом 81), которые по гениальной смелости и беззастенчивой нескромности превосходили все, что до сих пор писали гуманисты в подражание римским сатирикам. Это было произведение начинающего поэта и еще молодого человека, который обучался в Сиене, в городе любви и наслаждений. В книге своей поэт заглянул в бездну порока, но порок украсил цветами поэзии. Сама по себе книга гетероэротична («гермафродична», если можно так сказать, название говорит само за себя): в первой части собраны эпиграммы во славу мужского фаллоса, во второй части эпиграммы во славу женского детородного органа, кроме того, есть оды во славу ануса. В стихах Беккаделли воспевались не только естественные влечения, при которых женщина становится жертвой чувственного вожделения мужчины, но и другой, более грязный и противоестественный порок, составлявший проклятие Древнего мира и Востока. Над ним восторжествовало было христианство, но потом он снова обнаружился в ужасающих размерах. Поэт изображал все это в игривых стихах в таком тоне, как будто все это очень естественно и всем понятно, многими принимается, так что может быть предметом для остроумной шутки. Но и этого мало. Беккаделли смело признал себя автором этой непристойной книги и оправдывал ее примером древних римских поэтов (Катулл, Тибулл, Проперций, Ювенал, Вергилий, Овидий, Сафо), а на строгих блюстителей нравственности смотрел как на людей невежественных, не понимавших прелестей античного наслаждения жизнью. Кроме того, Беккаделли справедливо полагал, что можно быть непристойным поэтом и оставаться достойным человеком. Он ссылается на одного красноречивого и благочестивого монаха, проповеди которого поэту довелось слышать, вероятно, на св. Бернардино Сиенского: проповедник в своем усердии часто говорил неудобные речи, так что казалось, будто находишься не в церкви, а на площади; из-за этого никто не считает его человеком бесстыдным и недостойным. Это был смелый вызов общественной нравственности. Гуманистам все это не показалось сколь-нибудь странным. Веронец Гварино, который в то время был уже 53-летним старцем и отцом целой дюжины детей, удивлялся гармонии этого произведения, легкости стиха и непринужденности шутки. Он не смущался криками необразованных людей, «которые находят утешение лишь в слезах, постах и псалмах и не знают, что одно дело – цель жизни, а другое – цель поэзии». И Поджо Браччолини хвалил поэта не за изящество стихов, а выражал удивление, что он так мило и увлекательно говорит о таких непристойных вещах. Правда, он советовал ему со временем приняться за более серьезные сюжеты, так как христианским поэтам не все то позволено, что языческим. Поджо не придавал серьезного характера этому упреку, он сам писал фацетии на 70-м году своей жизни, которые смело можно поставить в один ряд с «Гермафродитом». Ему [Поджо] послал это произведение грамматик Антонио Лоски, который тоже находил его прелестным. Миланский епископ Бартоломео изъявил поэту необычайное желание прочесть его стихи. Очарование искусного стиха и новизна сюжета производили довольно сильное впечатление на читателей и способствовали широкому распространению книги. Когда император Сигизмунд находился во Флоренции в 1433 г., то он увенчал поэта лавровым венком. В общем, поначалу книгу встретили если не сказать с восторгом, то, по крайней мере, с любопытством, но по мере ее распространения и вызванного ею интереса церковных властей, она была осуждена на сожжение в Мантуе, Болонье и Ферраре и других городах Италии. Автора обвиняли в оскорблении приличий и в надругательстве над христианской моралью. Именно поэтому «Гермафродит» Беккаделли не появлялся в печати до 1791 г. (Излагается по изд.: Фойгт Г. «Возрождение классической древности, или Первый век гуманизма»). ► Сборник «“Гермафродит”, написанный еще в юности в Сиене, навеянный эпиграммами Марциала, превзошел в своей откровенности самые дерзкие произведения античной эротики. Тем не менее, при всей своей малопристойности он был характерным явлением гуманистической литературы Кватроченто. Веселое озорство “Гермафродита” не просто дразнило ханжество “жирных горожан” – его эпиграммы были идейно заострены против аскетического миропонимания Средневековья, утверждали новое отношение к жизни. Вот почему сборник Беккаделли встретил ожесточенные нападки со стороны проповедников, сжигавших по всей Италии изображения его автора, и одобрение у благонравного Гварино, заявившего, что “скромные” эпиграммы “Гермафродита” вызывают негодование только у “невежд, которые тешат себя слезами, постами да псалмами”» («История всемирной литературы», т. 3, М., «Наука», 1985). ► А вот что пишет об этой книге философ А. Ф. Лосев: «Широкое распространение получает порнографическая литература и живопись. Такая непристойная книга как “Гермафродит” Панормиты была с восторгом принята всеми гуманистами, и когда в Вероне какой-то самозванец выдал себя за автора “Гермафродита”, правительственные учреждения и ученые города чествовали мнимого Панормиту. Книга эта была, между прочим, посвящена Козимо Медичи» («Эстетика Возрождения»).

Ваш рейтинг: Отсутств. Оценка: 5 (2 votes)