Деметрий Полиоркет (Demetrius Poliorcetus)

Деметрий Полиоркет (Demetrius Poliorcetus) (336 или 337 – 283 гг. до н. э.) – македонский царь и полководец, сын Антигона Одноглазого, участник войн диадохов (полководцы Александра Великого). Верный сторонник своего отца, по поручению которого вёл с переменным успехом военные действия против Птолемея I Сотера и Селевка Никатора. В 307 г. начал освобождение Греции из-под власти Кассандра. Овладев Афинами, изгнал оттуда Деметрия Фалерского, правителя города и философа, ставленника Кассандра, и объявил о восстановлении демократии, за что афинский демос воздал ему чуть ли не божеские почести. В последующие годы воевал в основном против Птолемея, проявив незаурядные полководческие таланты. Он прославился успешными осадами городов, за что и получил прозвище Полиоркет («осаждающий города»). При осаде городов использовал разнообразные машины и устройства, многие из которых он сам изобрел или усовершенствовал. Он преуспел также и в морских сражениях, первым среди греческих флотоводцев стал строить и использовать большие многорядные корабли. В 306 г. после победы над Птолемеем на о. Кипр принял вместе с Антигоном царский титул (первым среди диадохов). В 305–304 гг. провёл длительную, но безуспешную осаду Родоса, после чего продолжал освобождение Греции от войск Кассандра. В 301 г. до н. э. Антигон и Деметрий потерпели сокрушительное поражение от коалиции диадохов при Ипсе во Фригии в Малой Азии. В этой битве погиб Антигон Одноглазый, а Деметрий бежал на одном из своих кораблей и после краткого союза с Селевком вновь возвратился к плану восстановления державы Александра. С 297 г. воевал в Греции, в 294 г. занял Афины, казнил Александра, сына Кассандра, провозгласил себя царем Македонии и много сделал для укрепления военной и морской мощи государства. Однако в 287 г. совершенно утратил доверие македонян и был изгнан из страны полководцами Пирром и Лисимахом. С остатками войска перебрался в Малую Азию, но в 285 г. потерпел поражение от Селевка и был вынужден ему сдаться (Селевк переманил на свою сторону значительную часть войска Деметрия). Селевк назначил пленному царю местом жительства город Апамею. На третьем году своего заключения Деметрий от праздности, обжорства и пьянства заболел и скончался в возрасте пятидесяти четырех лет. Все в один голос порицали Селевка, да и сам он корил себя за чрезмерную подозрительность и нецарское обхождение с пленником. Отношение к Деметрию в истории двойственное: отдавая должное его полководческому искусству, решительности, изобретательности и неистощимой энергии, его осуждали за авантюризм (особенно без отцовской опеки) и полное пренебрежение к моральным устоям. Биографию Деметрия написал Плутарх. ► Плутарх о Деметрии: «Деметрий отдавал себя всего безраздельно то заботе, то удовольствию, никогда не смешивая и не сочетая одну с другим, и потому, готовясь к войне, проявлял своё усердие и искусство в полном блеске. Да, именно готовя боевую силу, а не используя её в деле, обнаруживал Деметрий, сколько можно судить, лучшие стороны своего военного дарования. Он хотел, чтобы все необходимое было под рукою в изобилии; он был ненасытен в строительстве огромных кораблей и осадных машин и находил немалое удовольствие в наблюдении за этими работами. Способный и вдумчивый, он не обращал природную изобретательность на бесполезные забавы, как иные из царей, которые играли на флейте, занимались живописью или ремеслом чеканщика». ► Диодор о Деметрии: «Когда Деметрий содержался под стражей в Пелле, Лисимах послал послов к Селевку с требованием, чтобы тот ни в коем случае не выпускал Деметрия из своей власти, ибо тот был человеком беспредельных притязаний и злоумышлял против всех царей; он предлагал Селевку две тысячи талантов, чтобы покончить с ним. Но царь упрекнул послов за то, что они побуждают его не только преступить собственную торжественную клятву, но также совершить подобную гнусность по отношению к человеку, связанному с ним свойством. Своему сыну Антиоху, находившемуся в Мидии, он писал, советуясь с ним, как поступить с Деметрием. Ибо первоначально он решил освободить его и восстановить с большой пышностью на его престоле, но хотел сделать своего сына соучастником этого благодеяния, так как Антиох был женат на Стратонике, дочери Деметрия, и имел детей от нее». ► Плутарх: «Вначале Деметрий переносил свою участь спокойно, приучался не замечать тягот неволи, много двигался – охотился (в пределах дозволенного), бегал, гулял, но постепенно занятия эти ему опротивели, он обленился, и большую часть времени стал проводить за вином и игрою в кости, то ли ускользая от дум, осаждавших его, когда он бывал трезв, и стараясь замутить хмелем сознание, то ли признав, что это и есть та самая жизнь, которой он издавна жаждал и домогался, да только по неразумию и пустому тщеславию сбился с пути, и причинил немало мук самому себе и другим, разыскивая среди оружия, корабельных снастей и лагерных палаток счастье, ныне обретенное, вопреки ожиданиям, в безделье, праздности и досуге… На третьем году своего заключения Деметрий, от праздности, обжорства и пьянства, заболел и скончался в возрасте пятидесяти четырёх лет. Все в один голос порицали Селевка, и сам он корил себя за чрезмерную подозрительность и за то, что не последовал примеру хотя бы варвара-фракийца Дромихета, который так мягко и подлинно по-царски обошелся с пленным Лисимахом». ► Дройзен И. Г.: «Из диадохов и их сыновей, эпигонов, ни один не является таким полным воплощением  своего  времени,  как этот Деметрий; элементы македонской, восточной и греческой жизни как бы соединились в нем в один образ. Суровая энергия и строгость солдата, чарующая и остроумная гибкость аттического ума и глубокая, доходящая до самозабвения чувственность азиатских султанов – всё это живёт в нём, и мы не знаем, чему в нем более удивляться, — силе ли характера или его гению и легкомыслию. Он любит всё необычайное, будь то безумная отвага, жажда приключений, разгул или чудовищные планы и предприятия; пронестись по свету как метеор, сверкая и вызывая всеобщее изумление, или мчаться на палубе своего корабля по морю в жестокую бурю, смотря в беспредельную даль, — таково его наслаждение; только покой для него невыносим: среди наслаждений его обуревают новые желания, и неистощимые  силы его тела  и ума  постоянно  требуют  новой работы, новых предприятий и новых опасностей, где все ставится на карту. Он относится к своему отцу с детским обожанием, это — единственное прочное чувство в его сердце, все остальное для него представляет только аффект минуты и в общем совершенно безразлично. Жить значит для него наслаждаться; он не знает, как Александр, прекрасного и глубокого чувства дружбы; быстро и прихотливо меняются его привязанности, его надежды и его судьба. Его жизнью не руководит наполняющая и единая великая идея, он не имеет, как Александр, сознания своего призвания и своих сил для исполнения той или другой задачи, которое сделало бы его способным  покорить  всю вселенную; он рискует, борется и господствует, чтобы наслаждаться своими силами, всё равно в каком направлении, в полном вакхическом экстазе. Все то, что он завоевывает, основывает и призывает к жизни, является как бы делом случая, центр же и цель составляет его личное я; он представляет собою скорее биографический, чем исторический характер. Только одна излюбленная идея не оставляет его; народ афинян, славному прошлому которого он изумлялся, еще будучи мальчиком, чьё остроумие  и изящество, чьи художники  и философы его восхищали, которого единогласно восхваляют образованные люди всего света, — этот порабощённый и опозоренный народ он бы снова желал видеть свободным, он бы желал снискать себе высшую на свете славу освободить Афины и быть приветствованным афинянами  как освободитель.  Постоянно  возникает  перед его взором эта картина, и он живо представляет себя там, он жаждет увидеть Афины, так для него все там дорого, восхитительно, исполнено блестящего величия! Какая слава для него, если он придёт к ним и возвестит  им слово свободы! Когда  он появится на рынке этого славного города, в его храмах и портиках, как будет народ прославлять его красоту, как будет рукоплескать чарам его речи, как будет называть его имя вместе с именами Алкивиада и Аристогитона, венчать его венком и ликовать вокруг него! С какой радостью он променяет все лавры своих побед на востоке на венок, которым наградят его свободные Афины». ► И. Г. Дройзен: «Он, который согласно своим принципам желал быть исправителем афинских нравов, испортил эти нравы своим более  чем сомнительным примером. Каждый день он устраивал роскошные обеды, каждый раз приглашая множество гостей и превосходя издержками на эти пиршества даже самих македонян, а их роскошью – киприотов и финикийцев; зала окроплялась нардом и миррою, пол был усыпан цветами, дорогие ковры и живопись украшали комнаты; его стол был так богат и расточителен, что его повар-раб, которому доставались остатки, на вырученные за продажу их деньги мог купить себе через два года три поместья. Деметрий любил вступать в тайную связь с женщинами и посещать по ночам красивых мальчиков; он насиловал свободных мальчиков и соблазнял жен даже самых знатных граждан; все юноши завидовали Феогниду, служившему предметом его противоестественной любви; отдаться ему казалось такой завидной участью, что каждый день, когда он после обеда выходил гулять на улицу треножников, там собирались самые красивые мальчики, чтобы быть замеченными им. Он одевался весьма изысканно, красил свои волосы белой краской и натирал свое тело драгоценными маслами; он всегда улыбался и желал нравиться каждому. Оба эти качества – кокетливое и распущенное легкомыслие и тонкое, светское и остроумное образование, получившие впоследствии отличительное имя аттицизма, являются характеристическими чертами афинской жизни того времени». («История эллинизма», т. 2, История диадохов).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

+ 50 = 51