Торриджано (Torrigiano), Пьетро д’Антонио

Торриджано (Torrigiano), Пьетро д’Антонио (1472–1528) – флорентийский скульптор, учился у Бертольдо ди Джованни, ученика Донателло, в «академии» Медичи («сады» на площади Сан Марко, в которых была собрана уникальная коллекция произведений искусства). Торриджано печально знаменит тем, что в драке сломал нос своему соученику Микеланджело, навсегда изобразив его. Был изгнан из Флоренции, а по другим источникам, бежал сам, опасаясь гнева Лоренцо Медичи Великолепного. Скитался по Италии, был наёмником, превратившись из скульптора в солдата; возможно, служил у Чезаре Борджиа. Побывал в Нидерландах, в Антверпене работал над заказами Маргариты Австрийской, дочери императора Максимилиана I. В 1511 уехал в Англию, где создал самые известные свои работы. Главные из них – медная позолоченная гробница Маргариты Ричмондской (Маргарет Бофорт), матери английского короля Генриха VII в Вестминстерском аббатстве в Лондоне; двойная гробница (1511–1518) Генриха VII и его жены Елизаветы Йоркской (чёрный мрамор и золочёная бронза; Вестминстерское аббатство), отличающаяся изысканной отделкой в стилистике итальянского Возрождения, до того времени еще не представленной в Англии; бронзовый бюст Генриха VII (Лондон, Музей Виктории и Альберта). О судьбе его в Испании рассказывает Вазари: «[в Испании] он сделал Богоматерь с сыном, столь прекрасную, что пришлось ему сделать ещё одну такую же для герцога Аркоса, который пообещал за неё Торриджано столько, что тот решил, что на всю жизнь станет богатым. Когда работа была закончена, герцог этот дал ему столько тех монет, которые именуются мараведисами и почти что ничего не стоят, что Торриджано, которому два носильщика принесли эти деньги на дом, ещё больше утвердился в своём мнении, что станет очень богатым. Но когда он пересчитал монеты и показал их одному своему флорентийскому другу с просьбой перевести на итальянский счёт, оказалось, что общая сумма не достигает и тридцати дукатов. И потому, поняв, что его одурачили, охваченный величайшим гневом, он отправился туда, где находилась статуя, сделанная им для герцога, и всю её изуродовал. После чего испанец, объявивший себя оскорблённым, обвинил Торриджано в ереси. Посадили его в тюрьму и допрашивали ежедневно, отсылая то к одному инквизитору, то к другому, и в конце концов было признано, что он заслуживает самого тяжкого наказания, которое, однако, не было приведено в исполнение, так как Торриджано из-за всего этого впал в такую мрачность, что не ел много дней и, ослабев вследствие этого до крайности, сам постепенно закончил жизнь свою. Так, воздерживаясь от пищи, спас он себя от позора, которым, как ему казалось, его покрыл вынесенный ему смертный приговор». ► «Торриджано <…> был от природы столь надменным и гневливым, не говоря о его крепком сложении и о его нраве, жестоком и смелом, что всех остальных он постоянно обижал и поступками своими и словами. Главным его занятием было ваяние, но тем не менее он лепил и из глины очень чисто и в очень красивой и хорошей манере. Но не мог он вынести того, чтобы кто-нибудь превзошёл его в работе, и своими руками он портил то, что было сделано руками других и что по своему качеству было недостижимо для его таланта. А если другим это не нравилось, то часто прибегал он не только к словам. Особенно ненавидел он Микеланджело, и не за что другое, как только за то, что тот на его глазах прилежно изучал искусство, к тому же ему было известно, что тот тайком рисовал у себя дома и по ночам и по праздникам, почему в саду ему всё удавалось лучше, чем всем остальным, и за что он и был так обласкан Лоренцо Великолепным. Поэтому, движимый жестокой завистью, он постоянно искал случая оскорбить его делами либо словами. И вот когда однажды дело дошло у них до драки, Торриджано ударил Микеланджело кулаком по носу с такой силой, что переломил его так, что тот так и ходил всю свою жизнь с приплюснутым носом. Это стало известным Великолепному, и тот разгневался так, что если бы Торриджано не бежал из Флоренции, то был бы наверняка строго наказан». ► Слово самому Торриджано (в изложении Бенвенуто Челлини): «Теперь вернёмся к Пьеро Торриджани, который, держа мой рисунок, сказал: “Этот Буонаротти и я детьми работали в церкви дель Кармине, в капелле Мазаччо; и Буонаротти имел обыкновение насмехаться над всеми, кто там рисовал. Однажды, когда он мне надоел, я разозлился больше, чем прежде; я сжал руку в кулак и ударил его по носу с такой силой, что почувствовал, как под моим кулаком кость и хрящ треснули, как сухое печенье; он останется помеченным мною до конца своих дней”. Поскольку я видел произведения божественного Микеланджело, эти слова породили во мне такую ненависть, что, несмотря на моё желание отправиться с ним в Англию, я не мог его больше видеть» (Стендаль, «Жизнь Микеланджело», М., 2014).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

× 6 = 54