Дубасов, Фёдор Васильевич (21.06[03.07].1845–19.06[02.07].1912), генерал-адъютант, адмирал Российского Императорского флота. Сумел снять санкции со II Тихоокеанской эскадры, не допустив превращения России в страну-агрессора.
В советских учебниках истории говорилось, что адмирал Дубасов «потопил в крови» восстание рабочих Красной Пресни в Москве в декабре 1905 года. Но что же это было за восстание?
Инструкции рабочим-боевикам были даны своеобразные. Баррикады строить для задержания движения войск, но отнюдь не защищаться на баррикадах. Боевики, пользуясь тем, что войска перед баррикадами останавливались, вели огонь по ним из подворотен, форточек и т. д. В инструкциях для боевиков указывалось главное: стрелять по войскам и «отрываться», а солдаты «отыграются» на простых обывателях. И ведь почти получилось: гибли в основном драгуны, казаки и мирные жители, а мобильные боевики уходили.
Губернатор московский П. Дурново растерялся, войска гарнизона, и так ненадёжные, измотаны подобной войной партизанской (вспомним события давние – как Наполеон натерпелся от партизан, и недавние события на Северном Кавказе). Дубасов беспредел пресёк, вызвав гвардейский Семёновский полк. За это приговорён революционерами к смертной казни и чудом остался жив, пережив два покушения.
Его биография – великолепный пример пути русского патриота и воина. От Русско-турецкой войны 1877–78 гг., где именно что Плеяда русских моряков: Макаров, Дубасов, Рожественский, Зацарённый, Баранов и другие, – сумела разогнать турецкий броненосный флот по гаваням, нанести ему ужасный ущерб, Дубасов, в частности, сумел прикрыть переправу русской армии через Дунай. И это притом что у Плеяды этой не было броненосных кораблей, а только переоборудованные торговые суда и катера… до подвига в проигранной войне Русско-японской.
Парадокс в том, что Фёдор Васильевич не принял участия в этой несчастной войне непосредственно. Что ж, люди военные не выбирают, а выполняют приказ.
Чтобы понять и оценить, что сделал наш герой для России, следует проанализировать то, что происходило в мире в начале прошлого века.
Обстановка в мире в начале XX века
Мир потрясали локальные войны (и очень скоро они переросли в великую Мировую войну). Перечислим некоторые: Испано-американская, Итало-турецкая, две Балканские, Англо-бурская, бесконечная череда кризисов, грозящих перерасти в очередной военный конфликт. Русско-японская война из этой же серии. Друг против друга выстроились два мощнейших военных блока, обозначив линии противостояния не только в Европе, но и по всему миру.
В конце XIX века великие державы стали рвать на части громадный и дряхлый Китай. Япония в ходе войны сумела захватить громадные территории, но в 1895 году по Симоносекскому договору великие державы умерили её аппетиты и заставили уйти, ограничившись контрибуцией. После этого стали китайские порты захватывать сами: Англия – Вейхайвей, Германия – Циндао, в крупнейших городах Китая возникли сетлльменты – эстериториальные образования, по Хуанхэ и Янцзы пошли европейские корабли-мониторы, устанавливая правила торговли, выгодные всем, но не Китаю.
Россия получила Ляодунский полуостров с базой флота в Порт-Артуре. Следует отметить, что Порт-Артур был взят японцами в ходе Японо-китайской войны, и то, что Россия вытеснила их оттуда, не прибавило в отношениях между империями ничего хорошего. Это могло радовать только Великобританию… К слову сказать, место для стоянки флота хуже придумать было трудно: гавани мелководные, выход в море один и только во время прилива, город окружён высокими горами, с которых открывается великолепный обзор города и гавани, внешний рейд открыт: велика опасность атаки на стоящие здесь корабли.
Деньги на укрепления города выделили, но министр финансов С. Ю. Витте всё не отдал (экономил бюджет), а те, которые дошли, по старой русской традиции разворовывали беспощадно. Поэтому гавань не углубили, укрепления на горах не построили, к началу обороны Порт-Артура не было готово и 50% укреплений. Зато в 35 километрах к северу быстро построили коммерческий порт Дальний (офицеры Порт-Артура называли его «Лишний») с великолепной инфраструктурой. Это позже сыграет роковую роль в судьбе Порт-Артура: бездарно уступив Кинчжоуский перешеек Ляодунского полуострова, японцам позволили взять Порт-Артур в кольцо тесной блокады. Но защитники его дрались героически и отбили два японских штурма. Японцы решили перебросить к Артуру 11-дюймовые пушки Круппа. Вот тут им Дальний очень пригодился: русские оставили его целёхоньким, и японцам не пришлось тащить эти монстры из Кореи. Они оперативно перебросили орудия в Дальний и по русской же железной дороге доставили их к Артуру. Участь крепости была быстро решена… именем позора стал генерал Стессель, который сдал Артур, уверяя всех, что крепость обречена. А ведь могли держаться. Погибла эскадра, но только для России: очень скоро японцы подняли корабли и ввели их в строй флота Микадо. Позор для России неслыханный и, увы, не последний в этой войне.
Удача от русских отвернулась:
- адмирал Макаров, возглавивший артурскую эскадру, активной своей деятельностью явно перехватил инициативу у японского командующего Того, но 31 марта 1904 года погиб с броненосцем «Петропавловск» на минной банке;
- практически прорвалась эскадра во Владивосток в бою у Шантунга в июле 1904 года, но убит адмирал Витгефт, и большая часть эскадры возвращается в Порт-Артур под расстрел;
- армия «отдала» практически выигранные сражения у Ляояна и Шахе, а после бездарной битвы у Мукдена замерла на Сыпингайских позициях;
- японцы силы все истощили, к русским же шли серьёзные подкрепления, но был подписан позорный для России мир в американском Портсмуте.
До этого была Цусимская трагедия. В этом сражении тоже ведь не без загадки.
Рассмотрим.
Итог его страшен. Первый броненосный отряд погиб. Броненосец «Орел» присоединился к отряду адмирала Небогатова и вместе с этим отрядом пошёл в японский плен; часть крейсеров («Владимир Мономах», «Дмитрий Донской») геройски погибли в неравном бою; крейсера адмирала Энквиста («Олег», «Аврора») вырвались и интернированы до конца войны; командующий русским флотом вице-адмирал Зиновий Рожественский в бессознательном состоянии попадает в плен; погибли 5500 офицеров и матросов… Из 38 боевых вымпелов во Владивосток пришёл крейсер «Алмаз» и несколько миноносцев.
В начале боя 14 мая 1905 г. случилось неожиданное. Не закончив манёвр охвата «головы» русского строя, Того внезапно стал проводить другой манёвр: японские корабли вдруг стали последовательно ложиться на обратный курс, пытаясь не атаковать русского флагмана, а прийти в параллельную с русскими колонну. При этом каждый японский корабль должен были пройти через точку попадания сосредоточенного огня всей(!) русской эскадры. Почему же Того пошёл на столь гибельный для него манёвр?
Версий две: либо японский адмирал внезапно сошёл с ума – но нет, с психологической устойчивостью у Того всё было в порядке, – либо Рожественский заставил его столь страшно маневрировать. Понимал русский адмирал, что без «ловушки» у него шансов нет, вот и поймал японца… (версия В. Чистякова).
Но проходили японские корабли через точку, засыпаемую русскими бронебойными снарядами и… прошли практически без особого вреда для себя. Почти без ущерба. Снаряды русских пробивали японские корабли насквозь и… не взрывались.
«Картонный меч!».
А японская шимоза «рвалась» даже от удара об воду, давая высокие всплески, увенчанные шапкой ядовитого дыма. Горела русская броня, плавились стволы орудий от непомерно высоких температур, заживо сгорали люди, а отравленные ядовитым дымом уже не возвращались… Ад!
В принципе разгадка русского разгрома проста: каким оружием снабдили их, посылая в дальневосточные воды?
Итак, октябрь 1904 года.
Эскадра адмирала Зиновия Рожественского покинула родные берега и вышла в Северное море. О проблемах Тихоокеанской эскадры сказано выше. Повторюсь: разнотипность кораблей, отсутствие угольных, продовольственных, ремонтных баз по ходу практически кругосветного похода, малоопытность экипажей… много чего.
Но главное – как только эскадра покинула русские территориальные воды, она вошла в воды, которые иначе как враждебными не назовёшь. До Дальнего Востока далеко, а опасность погибнуть уже была велика… Великобритания, «владычица морей», готова была сделать все, чтобы русская эскадра не дошла. Остальные страны тоже не могли быть реальными союзниками России в силу причин, о которых сказано выше. Ещё сражается героический Порт-Артур, I Тихоокеанская эскадра, пусть и в ослабленном составе, готова выйти навстречу II-й. Русские моряки дали пример невиданного героизма в начале войны, когда крейсер «Варяг» вышел на бой с 14 кораблями японцев… Потеря преимущества Японии на море – это очевидный проигрыш войны островной империи и её британского союзника.
Ставится задача не дать русскому флоту дойти. Вплоть до его уничтожения британским флотом. Для этого повод необходим. Его, в той напряжённой обстановке, создать можно. А скорее всего – нужно. Этим поводом может быть всё что угодно: скажем, атака русской эскадры миноносцами и естественная защита русских кораблей от атаки.
Обстановка в самой русской эскадре была предельно напряжённая: информаторы сообщали о готовящейся провокации. Поэтому поход эскадры был обставлен соответствующим уровнем охраны и секретности, за которым постоянно следил адмирал Рожественский: шли постоянные противоминные учения, эскадра была разделена на отряды, высылались дозоры по ходу движения, ежедневно менялись позывные кораблей и судов.
Провокация
В ночь с 21 на 22 октября 1904 года эскадра вошла на территорию отмели Доггер-банка Северного моря. Этот район был известен как место рыбного промысла и насыщен рыбацкими судами. Во избежание происшествий Рожественский отдал приказ не допускать пересечения курса эскадры посторонними судами, останавливать их, опознавать. Суда, не мешающие движению кораблей эскадры, освещать прожекторами. В случае неповиновения открывать огонь. Причём приказ на открытие огня мог отдать вахтенный начальник, сообразуясь с обстановкой и не ожидая разрешения вышестоящих начальников. В тех условиях и при том напряжении данные меры командующего следует признать разумными.
Эскадра вошла на Доггер-банку не как единое целое: из-за густого тумана отделился отряд крейсеров адмирала Энквиста и шёл 6-узловым ходом отдельно от кильватерного строя броненосцев и вне его видимости, В состав эскадры входил ремонтный завод, смонтированный на огромном пароходе «Камчатка». Пароход был вооружён противоминной артиллерией. 20 октября из-за поломки «Камчатка» отделилась от строя эскадры, а устранив повреждения, стала нагонять его 5-узловым ходом. Повторим: ночь и густой туман. Промысловый район забит рыболовными судами. Суда эти несут опознавательные огни.
В 0:50 22 октября на флагманском «Суворове» получают радиограмму с «Камчатки» о том, что к ней на большой скорости приближаются 8 малых судов без опознавательных огней. С «Суворова» приказали «Камчатке» запросить позывные. Позывные поступили, но это были позывные вчерашнего дня! После этого «Камчатка» открыла огонь по неизвестным судам и отогнала их. Буквально через несколько минут на «Суворове» получают ещё одну радиограмму с «Камчатки» с просьбой дать местоположение эскадры. Радисты «Суворова» по почерку передачи поняли, что радиограмма передана отнюдь не с ремонтного судна-завода. «Камчатке» было приказано выйти на Доггер-банку, принять все меры к охране, ждать рассвета, место эскадры ей не сообщалось.
Одновременно вахтенные на мостике «Суворова» зафиксировали судно без огней, идущее на пересечение курса эскадры и стремительно приближающееся к флагманскому броненосцу. Была объявлена минная тревога, открыт огонь. Огонь открыли и другие броненосцы эскадры. К сожалению, крейсерский отряд Энквиста двинулся к броненосному отряду, был принят за неприятельский и обстрелян. Погибли два человека, незначительные повреждения получил крейсер «Аврора». В ходе ведения огня пострадали несколько рыболовецких судов. Как только это выяснилось, немедленно над «Суворовым» вертикально поднят луч прожектора – приказ огонь прекратить.
Вот сущность Гулльского инцидента (название дано по месту приписки рыболовецких судов). Прежде чем развить тему этой опасной провокации и возможных последствий, следует обратить внимание на два обстоятельства:
- Были или не были вражеские миноносцы на Доггер-банке, историки спорят уже не одно десятилетие. И не имея прямых фактов, ориентируются на косвенные: странные происшествия с «Камчаткой», – и задают вопрос, что же за корабль наблюдали офицеры на ходовом мостике русского флагмана. Впрочем, эти поиски – не тема нашего рассказа, будем ждать документов, только они могут внести ясность…
- Действия адмирала Рожественского можно понять и оправдать. 26 января 1904 года командующий Первой Тихоокеанской эскадрой адмирал Старк имел дипломатические и разведданные о возможном начале войны с Японией. Однако корабли эскадры держал на открытом внешнем рейде Порт-Артура, и они подверглись атаке японских миноносцев. Результат: получили серьёзные повреждения и на несколько недель вышли из строя броненосцы «Цесаревич», «Ретвизан» и крейсер «Паллада». Конечно, Рожественский знал об этом и принял меры охраны адекватные.
Но это мы так считаем. А вот в Великобритании все, что называется, «взвыли». Только не очень понятно, от скорби по погибшим морякам или от радости наконец полученного повода обвинить Россию, а может, и вмешаться в войну.
Вероятность такая была, и необходимо было сделать всё возможное, чтобы избежать развития ситуации по подобному сценарию. Очевидно, что силового решения для России не было. Значит, необходимо было предотвратить ситуацию опасную дипломатическим путём. В те времена не было ни Лиги Наций, ни ООН, но определённый механизм для разрешения подобного рода конфликтов существовал.
В 1899 году в Гааге собралась конференция ведущих мировых держав. На ней было рассмотрено большое количество вопросов в связи с ситуацией в мире. Конференция должна была решить вопрос о предотвращении военных конфликтов в условиях появления новых видов оружия и гонки данных вооружений, рассматривались также правила войны в современных условиях и, частности, положения военнопленных. Россия выступила с предложением о полном разоружении, это предложение было заблокировано. Но многие вопросы были решены (их бы сегодня назвали гуманитарными), и этим договорённостям следовали в течение десятилетий. Одним из оговорённых и согласованных решений было решение о создании Международной Следственной Комиссии для разрешения конфликтов. Именно она и сыграла главную роль в разрешении Гулльского инцидента и невмешательства других стран в русско-японский конфликт. Россия потребовала создания и созыва Комиссии. Это был первый прецедент такого рода в международных соглашениях. Великобритания не возражала.
Итак, Вторая Тихоокеанская эскадра под командованием адмирала Рожественского продолжает своё движение на Дальний Восток, никто не знает ещё, встанет ли на её пути Grand Fleet, флот «владычицы морей»…
22 декабря 1904 года в Париже собралась Международная Следственная Комиссия (далее МСК) для расследования Гулльского инцидента и вынесения решения.
Формирование МСК шло по принципу взаимного согласия заинтересованных сторон. Россию представлял адмирал Фёдор Васильевич Дубасов (он прибыл в Париж вместо заболевшего адмирала Кознакова), от Великобритании – адмирал Бьюмонт, от САСШ – адмирал Дэвис, от Франции – адмирал Фурнье, от Австро-Венгрии – адмирал Шпаун. Все это были опытные флотоводцы, поседевшие в морских походах и боях.
Единогласно председателем МСК избран адмирал Фурнье.
Общим и официальным языком МСК утверждён французский.
Началось расследование.
Члены Комиссии затребовали материалы и вызвали свидетелей произошедшего. Комиссии были предъявлены оригиналы телеграфных лент и выписки из бортовых вахтенных журналов, были вызваны и допрошены свидетели произошедшего. В ходе предварительного следствия обозначились две диаметрально противоположных точки зрения:
- английская сторона утверждала, что русская эскадра совершила антигуманные действия в отношении мирных рыбаков, суда которых были обозначены соответствующими опознавательными огнями; англичане требовали от международной общественности жёстко отреагировать на действия русских и принять меры вплоть до крайних;
- русская сторона утверждала, что эскадра была атакована неизвестными (в силу того, что атакующие не несли опознавательных огней) кораблями, и действия адмирала Рожественского были адекватны.
Диаметральность точек зрения противостоящих сторон, в ходе предварительного расследования, не давала возможности Комиссии принять какое-либо согласованное решение.
9 января 1905 года МСК собралась на пленарное заседание. Всего же Комиссия будет работать до 25 февраля 1905 года.
Служить России…
В ходе работы Комиссии русский представитель вице-адмирал Дубасов Фёдор Васильевич совершил то, что принято называть Подвигом во имя своей Родины, показал, как надо служить своей стране, уметь отстоять её авторитет. Вот это и есть то, что принято называть патриотизмом.
Итак.
9 января 1905 года слово берёт член Комиссии от Великобритании адмирал Бьюмонт. Больше часа на английском языке он доказывает виновность русских и требует принять санкции к эскадре Рожественского. Наказать Россию. Методы наказания и его методику можно рассмотреть, используя не только общее мнение Комиссии, но и внушительные ресурсы Британии…
Вслед за английским адмиралом слово берёт адмирал Дубасов. Чётко и сжато (а это всегда было ему свойственно) он обращает внимание членов МСК на то, что на установочном заседании официальным языком работы был утверждён французский язык, а британский адмирал позволил себе выступить на английском. В силу этого он, как представитель Российской империи, изложит свои аргументы на русском. Больше часа выступает Дубасов на русском языке. Члены Комиссии хлопают глазами, ничего не понимают. Завершив выступление, Дубасов извиняется перед Комиссией за то, что они ничего не поняли, и повторяет своё выступление на французском. Вот теперь все поняли. Главное. Русский представитель не даст свою страну в обиду. Симпатии на его стороне. Теперь все, включая британцев, выступают только на утверждённом языке – французском. Первый раунд – за Россией.
Но события эти не приблизили Комиссию к окончательному и согласованному решению. Учитывая, что английские рыбаки всё-таки погибли от огня русской артиллерии (доказать или опровергнуть присутствие вражеских миноносцев не удавалось), Комиссия могла принять крайне опасное не только для Второй Тихоокеанской эскадры, но и для России в целом решение. Нужен был нестандартный ход русского представителя, чтобы этого не произошло. Фёдор Васильевич Дубасов такой ход нашёл.
Неизвестно, был ли знаком Фёдор Васильевич Дубасов со знаменитым адвокатом Фёдором Никифоровичем Плевако лично. Но с одним случаем из богатой практики Плевако не мог быть не знаком.
Однажды Плевако был защитником обвиняемого в краже церковного имущества приходского священника из Москвы. Факт преступления был установлен. В коллегии присяжных были в основном замоскворецкие купцы, отношение которых к краже не просто личного, но церковного имущества было известно. Присяжные были не просто купцами-староверами, но и членами церковных приходов. Казалось, их вердикт очевиден, и вор получит то, что заслужил.
Но Фёдор Плевако при свидетелях пообещал, что вердикт священнику-вору будет вынесен оправдательный. Конечно, ему никто не поверил, а в день вынесения вердикта в судебном зале был аншлаг.
После предоставления слова адвокату Плевако подошёл к присяжным, поклонился им в пояс и произнес:
«Господа присяжные! Сорок лет этот человек отпускал вам грехи. Отпустите и вы ему один раз».
И присяжные вынесли… оправдательный вердикт. Здесь не место обсуждать, правильно ли сделали они, оправдав проворовавшегося попа. Важен сам факт.
Но это случай из гражданской практики и довольно мелкий. Здесь же предстояло защищать страну на уровне международном и профессиональном.
Это и учёл адмирал Дубасов, заявив буквально следующее:
«Господа адмиралы! Прав ли был адмирал Рожественский, ведший эскадру из разнотипных судов, когда, неся колоссальную ответственность, под давлением всех агентурных сведений и сообщений с судов самой эскадры он принял меры для охраны эскадры и в известный момент открыл стрельбу? Как бы вы поступили на его месте, господа?»
Он обращался сейчас вовсе даже не к членам Международной Следственной Комиссии, он обращался к заслуженным и опытным морякам, флотоводцам. К своим коллегам и коллегам ведущего флот адмирала Рожественского.
И адмиралы – настоящие моряки! – забыв о полученных политических инструкциях, единодушно взревели, неизвестно уж, на установленном официально французском или каждый на своём языке:
«Расстреляли бы всех к чёртовой матери!»
…что значит корпоративность и умение вызвать подобную реакцию…
Действия адмирала Рожественского единогласно были признаны при данных обстоятельствах верными. Было указано, что так поступил бы на его месте каждый начальник столь многочисленной и разнородной эскадры. По мнению членов Комиссии, то, что произошло, ни в коей мере не бросает никакой тени на военные способности или на чувства человечности адмирала Рожественского и личного состава его эскадры.
После этого Комиссия сочла свою обязанность исполненной и прекратила работу.
Россия и Великобритания, основываясь на решении Комиссии, урегулировали противоречия дипломатическим путём. В пользу пострадавших Россией было выплачено 650 000 ф. ст.
Всё. Ничего у «владычицы морей» не вышло, а пятно с русского флота и его личного состава было стёрто.
Заслуженной наградой адмиралу Ф. В. Дубасову стало почётное звание генерал-адъютанта Свиты Его Величества.
Адмирал Дубасов, настоящий моряк и патриот.
По поступкам ему и слава…
Заключение
7 ноября 1941 года на самом знаменитом в истории нашей страны параде Верховный Главнокомандующий Красной Армии Иосиф Виссарионович Сталин произнёс речь. Необычную. Немцы стояли у порога Москвы, с Парада войска уходили на фронт. Сталин призывал воинов помнить о славе и доблести великих предков: Александра Невского, Дмитрия Донского, Козьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова и Михаила Кутузова. Сталин знал, к чьей славе обращаться – к славе великих русских патриотов. В речи его не упомянуты герои Гражданской войны, соратники по делам славным и бесславным времён построения социализма. Он знал, к чьей памяти следует обращаться когда стране угрожает невиданная опасность… В его кабинете висели портреты генералиссимуса Российских войск А. В. Суворова и фельдмаршала М. И. Кутузова. Висели на протяжении всей Великой Отечественной войны… в ноябре 1941 года к самолёту подвезли икону Казанской Божьей Матери и облетели линии обороны столицы… Так было.
Сомнительно, что в августе 1945 года воины Забайкальского и Дальневосточных фронтов, разорвавшие в клочья Квантунскую армию японцев и высадившие десанты на Курильские острова, освободившие юг Сахалина, пришедшие к священным, залитым русской кровью твердыням Порт-Артура, помнили о своих предшественниках, составивших славу русского оружия в несчастной войне 1904-05 годов:
- неустрашимого командира крейсера «Варяг» Всеволода Руднева,
- талантливого учёного и флотоводца адмирала Степана Макарова,
- организатора обороны Порт-Артура генерала Романа Кондратенко,
- неистового Михаила Рощаковского,
- простого матроса Ивана Бабушкина, воевавшего в составе Первой и Второй Тихоокеанских эскадр,
и многих, очень многих других, честно исполнивших свой долг перед Россией.
Очень жаль, что совершенно было неизвестно имя так много сделавшего тогда для России адмирала Фёдора Васильевича Дубасова.
Без таких людей не могла бы Россия быть великой державой.
Не может быть и сегодня – без людей, им подобных.
Опубликовано 27.03.2025 под редакцией Игоря Якушко
Сообщение Дубасов, Фёдор Васильевич появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>
Лойола (Loyola) Святой, (Дон Иниго Лопез де Рекалде – Recalde, 1492, Guipúzcoa, Испания – 31.07.1566, Рим), Святой Игнатий – испанский дворянин, основатель ордена иезуитов.
Родился в 1492 г. в Бискайе, в тот год, когда была открыта Америка. Молодой идальго был красив, отважен и болезненно честолюбив. Он избрал для себя военную карьеру, в бою с французами (1521) выказал мужество и отвагу, был тяжело ранен ядром в ногу, перенёс несколько мучительных операций ноги (ему ломали и пилили кости, а ведь тогда не знали обезболивания), навсегда остался хромым.
Оставив военную карьеру, увлёкся чтением. Ему попадались богословские трактаты, жития святых. Он поверил в чудеса, принял всё происшедшее с ним как испытание, ниспосланное Богом, счёл себя призванным стать мучеником за христианскую веру, раздал все свои сбережения бедным, оделся в рубище, взял в руки посох и отправился в Иерусалим поклониться Святой Земле (1523–1524).
В пути он бедствовал, находился в состоянии религиозного экстаза, имел чудесные видения. Он нещадно бичевал себя трижды в день, усердно молился и походил на помешанного. На корабле он добрался до Италии. В это время там свирепствовала чума. От Лойолы люди шарахались в стороны: истощённый, оборванный, измождённый, с горящими глазами и суровым лицом он казался живым воплощением смерти.
Он всё-таки добрался до Иерусалима, со слезами на глазах целовал Святую Землю, где когда-то проповедовал и был распят Христос. Лойола тут же начал обращать мусульман в христианство, но местные монахи во избежание религиозных конфликтов сочли за благо отправить его в Европу.
Он стремился к славе, к широкому признанию, учился в Парижском университете (1528), и ему удалось ликвидировать многие пробелы в своих знаниях, хотя и с трудом одолел латынь. Его проповеди вызвали интерес не только в народе, но и у инквизиторов: на какое-то время ему запретили проповедовать.
Но Лойола был твёрд в своём намерении основать новый монашеский орден и 15 августа 1534 г. вместе с первыми своими приверженцами (в количестве семи человек) поклялся отречься от всего земного, посвятив себя служению католической церкви. Они проповедовали, утешали обиженных и обездоленных, ухаживали за больными.
Лойолу действительно стали почитать как святого. Он отправился в Рим, приложился к туфле папы Павла III, преподнёс ему деньги, скопленные за годы странствий, и предложил понтифику основать новый монашеский орден для борьбы с еретиками. Предложение оказалось как нельзя кстати: движение протестантов окрепло, авторитет и власть папы в христианском мире поубавились. И папа торжественно утвердил новое братство, ставшее во главе контрреформации и католической реакции – Общество Иисуса (иезуитов).
Это случилось в 1540 г. Генералом ордена стал Лойола (1541), получив в новом обществе абсолютную власть. Он вспомнил свою военную молодость и ввёл в новом ордене железную дисциплину, полное повиновение и строжайшие проверки.
Он разработал и изложил организационные и нравственные принципы нового ордена в своих «Духовных упражнениях» («Exerciciosespirituales», 1548). Канонизирован в 1622 г. Иезуитский орден был закрыт папой Климентом XIV (понтификат 1769–1774), но в 1814 г. вновь восстановлен.
Старый адрес этой страницы: https://biograpedia.ru/?q=node/345
Сообщение Лойола (Loyola) Святой появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>
Рочестер (Rochester), (Джон Уилмот – Wilmot, 01.04.1647, Ditchley, Oxfordshire, Англия – 26.07.1680, Woodstock, Oxfordshire), граф – английский поэт-вольнодумец, любимец короля Карла II, распутник, кутила, мот, дебошир и пьяница, неумеренным употреблением алкоголя и аморальным образом жизни подорвавший своё здоровье и снискавший дурную славу своими «дьявольскими пьяными» выходками, многочисленными «сексуальными подвигами и победами», скабрёзными шутками и непристойными стихотворениями.
Учился в Wadham College, в Оксфорде, путешествовал по Италии и Франции; 18-ти лет от роду был представлен ко двору короля Карла II. Красивый, остроумный, пылкий, он произвёл впечатление на короля и занял выдающееся положение при дворе; был возведён в сан камер-юнкера (gentleman of the bedchamber) и назначен смотрителем Вудстокского парка. В то же время талантливый поэт и блестящий острослов, он был лидером «придворных остроумцев».
Светские успехи и мирские наслаждения его не удовлетворяли; в 1665 г. он принял участие в морской экспедиции против Бергена и прославился храбростью. Бесхитростный, но весьма интересный рассказ Джона Уилмота Рочестера о нападении английского флота на Берген составляет содержание письма его к матери, напечатанного у Вордсворта, в его «Ecclesiastical biography».
Вернувшись в Англию, повёл совершенно разнузданную жизнь. По собственному его признанию, он в течение пяти лет ежедневно бывал пьян. В своих язвительных экспромтах он не щадил ни государственных людей, ни многочисленных фаворитов короля, ни самого государя («A Satyron Charles II»), что неоднократно вызывало удаление Рочестера от двора. Впрочем, Карл II скоро прощал своего любимца, да и сам, переодетый, не раз участвовал в уличных его похождениях.
Порочная жизнь подорвала силы Джона Уилмота Рочестера. Перед смертью, постигшей его в возрасте 34 лет, Рочестер призвал к себе епископа солсберийского Барнета, покаялся и приказал истребить многочисленные свои стихотворения скабрёзного характера.
Сочинения Джона Уилмота Рочестера: трагедия «Valentinian» (опубл. 1685); непристойная драма в пяти действиях «Содом» («Sodom, or, The Quintessence of Debauchery», созд. ок. 1671; распространялась в списках среди придворных и ближайшего окружения Карла II); изящные любовные стихотворения и застольные песни; стихотворные сатиры, среди них знаменитая «Сатира против разума и человечества» («Satyr Against Reason and Mankind», 1675), навеянная в значительной степени Буало, и «Essayon Nothing»; остроумные эпиграммы и стихотворения на случай нередко весьма скабрёзного содержания («By All Love’s Soft, Yet Mighty Pow’rs», «The Imperfect Enjoyment», «A Ramblein St. James’s Park», «Love A Woman? You’re an Ass!», «The Disabled Debauchee»). Известны также его письма к жене, опубликованные в собрании его сочинений, отмеченные тонким нежным чувством и изяществом стиля.
► Рочестер написал в своё время стихи, прославляющие трусость. Однажды, когда он сидел в кофейне, туда зашёл человек, который безропотно дал избить себя палкой. Джон Уилмот Рочестер сперва наговорил ему кучу комплиментов, а под конец заявил: «Сударь, если уж вы способны покорно вытерпеть палочные удары, надо было предупредить об этом сразу: я бы тоже вздул вас и восстановил своё доброе имя» (Шамфор, «Характеры и анекдоты»).
Старый адрес этой страницы: https://biograpedia.ru/?q=node/331
Сообщение Рочестер (Rochester), Джон Уилмот (Wilmot) появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>
Зубов, Платон Александрович (15.11.1767 – 07.04.1822, замок Руэнталь, Курляндия), граф (с 1793), князь (с 1796) – один из фаворитов императрицы Екатерины II. В 1784 г. – корнет лейб-гвардии Конного полка. Когда в 1789 г. произошёл разрыв Екатерины II с тогдашним ее фаворитом Дмитриевым-Мамоновым, Зубов командовал караулом в Царскосельском дворце. С помощью графа Николая Ивановича Салтыкова, имениями которого управлял отец Зубова, он сумел обратить на себя внимание императрицы. 21 июня 1789 г. Зубов остался один в её покоях до 11 часов вечера, 24 июня он получил 10,000 рублей и перстень с портретом государыни, после чего через короткие промежутки времени последовательно становится полковником, адъютантом её величества, генерал-майором. Ему щедро жалуются высшие ордена империи и портрет императрицы для ношения на груди.
После смерти Потёмкина в 1791 г. положение Зубова окончательно укрепилось. Он стал шефом Кавалергардского корпуса, генерал-адъютантом, генералом от артиллерии, Екатеринославским и Таврическим генерал-губернатором, командующим Черноморским флотом. Зубов получает богатые земельные владения в Литве и Курляндии и 30000 крепостных крестьян. В 1793 г. австрийский император Франц II жалует Зубову, его отцу и трём братьям титул графов Священной Римской империи, а в 1796 г. возводит Зубова в княжеское достоинство.
Современники считали Зубова ограниченным («ума недалёкого») и подлым человеком. Он предлагал какие-то дикие «проекты»: завоевание Константинополя флотом под командованием самой семидесятилетней императрицы, включение в пределы России Берлина и Вены и создание в Европе новых государств, каких-то Австразий и Нейстрий, названия которых, очевидно, из учебника истории средних веков, засели в его слабой голове. Он не мог осмыслить ни малейшей политической комбинации, предавался утопиям, и часто выдавал чужие идеи за свои. Однако же глупость у Зубова сочеталась с хитростью и коварством. Это, прежде всего, проявилось в том, что он сумел убедить императрицу в своем «приятном» умопомрачении и в том, что не шутя в неё влюблён как в женщину, сохранившую в 60 лет все прелести юности. После смерти Потемкина благодаря беспредельной любви старой императрицы тщеславие Зубова не знало границ, а его влияние распространялось на все сферы управления государством.
Екатерина II с первых дней любовной связи напрасно пыталась сделать из него серьёзного государственного деятеля. Пока положение Зубова было непрочным, он подхалимничал и унижался. Но, став всемогущим, он проявил себя как беззастенчивый, надменный и неблагодарный человек. Сделавшись всесильным министром, Зубов видел, как «все» ползало у ног его; у него заискивали внуки императрицы, знаменитый герой Румянцев-Задунайский восхвалял его в письмах, Гаврила Романович Державин – в стихах, будущий князь Смоленский (М. И. Кутузов) готовил ему утренний кофе, а известный специалист по артиллерии П. И. Мелиссино почтительно целовал его руку. Он был трус и скаред; он заставлял питаться «мирским подаянием» своих крестьян и, несмотря на свой светлейший титул, вёл жизнь барышника, скитаясь по ярмаркам в компании «жидов» и комиссионеров.
Его алчность была беспредельна. Его крепостные умирали от голода, за что он получил строгий выговор от Александра I. Удалённый от государственных дел после смерти Екатерины, Зубов жил на свои богатства жизнью маклера. Он любил спускаться в подвалы своих дворцов и рассматривать там накопленные сокровища., перебирая их в руках. В пожилом возрасте Зубов панически боялся смерти. Он не мог даже слышать слово «смерть» и бледнел при звуке церковных колоколов. Смерть Екатерины уничтожила все его величие; ещё вчера высокомерный, на следующий день он стал ничтожным и презренным.
Он был сослан Павлом I и смог вернуться в Петербург только в конце 1800 г. Зубов принял активное участие в событиях 11 марта 1801 года. При Александре I он уже не играл никакой роли в политической жизни. Умер Зубов в своем замке Руэнталь в Курляндии. Менее чем за год до своей смерти он женился на юной польке Фекле Валентинович, происходившей из мелкопоместных дворян. Она уже после смерти Зубова родила дочь, которая умерла в детском возрасте, кроме того, он имел много внебрачных детей.
«Случай» Зубова – апофеоз позорнейшего фаворитизма, составлявшего особенность всех женских правлений XVIII века в России. Возвеличивание этого ничтожества тем более поразительно, что он был поднят на недосягаемую высоту не Анной Иоанновной или Елизаветой Петровной, а «другом философов». Справедливости ради надо признать, что нравственное падение Зубова в значительной степени зависело от обстановки развращённого двора Екатерины II. Скрывая свою чувственность под видимостью материнских чувств, она пела дифирамбы своему «черноволосому любезному чаду», наивно думая уверить весь свет в том, что она «и государству делает немалую пользу, воспитывая молодых людей», подобных Зубову.
► «Близко знавшие Зубова люди оставили о нём чрезвычайно резкие отзывы: граф Ф. В. Ростопчин считает его бездарностью, прямо говоря, что “память заменяет ему здравомыслие” (умение с лёгкостью запоминать чужие мысли и откровенная наглость позволяли Зубову выдавать их за свои); Л. В. Храповицкий наградил его прозвищем «дуралеюшка», а генералиссимус А. В. Суворов и вовсе именовал его не иначе, как «негодяем и болваном» (и это несмотря на то, что дочь его, «Суворочка» была замужем за старшим братом Платона, Николаем). По мере старения императрицы Зубов приобретал всё большее могущество, да такое, что будущий фельдмаршал М. И. Кутузов по утрам варил ему «особенным образом» кофе… Вынужден был считаться с его капризами и цесаревич Павел, а высокие царедворцы терпеливо сносили проказы его любимой обезьяны, скакавшей по их головам во время малых приёмов во внутренних покоях Екатерины.
Взращённое речами придворных льстецов высокомерие Зубова, вдруг, после смерти Потёмкина, возомнившего себя великим человеком, не знало границ. К тому же, будучи уверен в безграничном расположении дряхлеющей императрицы, он чуть ли не на ее глазах не только допускал «амурные шалости», но и бесконтрольно распоряжался казёнными деньгами. Впрочем, этим в тех или иных масштабах занимались и все прежние фавориты. По приблизительным подсчётам французского историка Кастора, десяток главных фаворитов Екатерины обошёлся казне в сумму, превышавшую годовой бюджет страны, – 92 млн 500 тыс. руб. Реальные же потери, несомненно, были гораздо большими за счёт не поддающихся учёту фактов массового воровства. <…>
Здесь же лишь заметим, что если в общем плане фаворитизм в России в иные времена мало чем отличался от своих аналогов в других странах с автократическими режимами, то в царствование Екатерины II он, по сути, приобрёл функции некоего государственного механизма, что, когда в нём обнаруживались сбои, это в той или иной мере отзывалось на течении государственных дел. По отзывам же иностранных дипломатов, в стране в период смены фаворитов наблюдалось даже нечто вроде междуцарствия…» (Рахматуллин М. А., «Екатерина II, Николай I, А. С. Пушкин в воспоминаниях современников», М., 2009).
Сообщение Зубов, Платон Александрович появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>
Дашкова (Dachkoff), Екатерина Романовна (17.03.1745 – 04.01.1810), княгиня – дочь графа Романа Иларионовича Воронцова от брака с Марфой Ивановной Сурминой, родилась в аристократической семье и была крестницей императрицы Елизаветы и Великого Князя Петра Фёдоровича. Двух лет она лишилась матери и была взята на воспитание дяди – графа М. И. Воронцова. Модное и поверхностное воспитание в доме дяди, вместе с его единственной дочерью, ограничивалось изучением иностранных языков и танцами. Но графиня Екатерина Воронцова, одарённая от природы умом и редкими способностями, тщеславная и честолюбивая, сумела пополнить недостатки образования серьёзным чтением, и в 15 лет за ней уже утвердилась льстившая ей репутация учёной дамы.
Умея очаровывать блестящим остроумием и особенной приветливостью, Воронцова была очень некрасива: маленького роста, с быстрыми движениями без всякой грации, с приплюснутым носом, толстыми щеками и испорченными зубами, она к тому же всегда казалась много старше своих лет. Благодаря особенной экзальтированности она была пристрастна в своих суждениях и способна к увлечениям в дружбе и вражде, а «не чуждые её природе», по её собственному признанию, «бурные инстинкты» делали ее невыносимым деспотом: она всегда и во всём хотела быть первой, и самая необузданная ревность тяжёлым гнётом ложилась на её близких и друзей.
Осенью 1758 г. Воронцова впервые встретилась с Екатериной, была ею очарована и привязалась к ней, но уже в феврале 1759 г. вышла замуж за князя М. И. Дашкова, уехала в Москву и два года не видалась с Великой Княгиней. Возвратясь в Петербург незадолго до кончины Елизаветы Петровны, Дашкова старалась выведать планы Екатерины, но последняя «боялась её 19-и лет и её родства» [родственников]; однако Великая Княгиня продолжала относиться к ней приветливо и дружелюбно – ей нужны были и её преданность, и её родственники. Дашкова интриговала в пользу Екатерины и суетилась, заслоняя собой настоящих деятелей переворота, а когда переворот благополучно совершился, всерьёз поверила, что Императрица обязана ей престолом, и потому ждала себе исключительной благодарности.
Получив Екатерининскую ленту и 24 тыс. рублей и не заняв первого места возле Екатерины, Дашкова, обиженная и оскорблённая, удалилась от двора, навлекая на себя неудовольствие Императрицы «нескромной свободой языка»; не помогло и пожалование в статс-дамы. В августе 1764 скоропостижно скончался князь М. И. Дашков, и Екатерина Романовна надолго уехала за границу, с целью воспитания детей (сын Павел и дочь Анастасия).
Там она скорее могла найти удовлетворение своему тщеславию: Дидро и Вольтер льстили ей, принимая её как друга Императрицы и виновницу переворота; учёные восхваляли её любовь к просвещению; сам Фридрих Великий удостоил ее беседы, хотя и говорил Сегюру, что в событиях 1762 г. она была «la mouche vaniteuse du coche» («назойливой тщеславной мухой» из басни Лафонтена «Муха и дорожные»). За границей Дашкова сделалась членом многих учёных обществ и академий, за ней утвердилась слава просвещённейшей женщины своего времени, друга философов.
Едва она вернулась в Россию, как Екатерина, всегда чувствительная к тому, что говорилось на Западе, в ноябре 1782 г. сделала Дашкову директором Академии наук и художеств. Дашкова расширила деятельность Академии, ей принадлежит честь учреждения «Российской Академии» для изучения «российского слова». Вступление на престол императора Павла I повлекло за собой отрешение Дашковой от всех должностей и ссылку в деревню, откуда она возвратилась только с воцарением Александра I. При дворе она поражала всех своей эксцентричностью, старомодными костюмами и манерами и сумела своей известной скаредностью, склонностью к тяжбам и кляузам, благодаря «сумасшедшему», по отзыву Державина, нраву заслужить всеобщую к себе неприязнь.
Она умерла 4 января 1810 г. и похоронена в церкви села Троицкого Тарусского уезда. Княгиня Дашкова оставила интересные «Записки» о своей жизни, составленные 40 лет спустя после событий 1762 года, едва ли не с единственной целью приукрасить свою роль в перевороте 28 июня и выставить себя жертвой людской неблагодарности.
Сообщение Дашкова (Dachkoff), Екатерина Романовна появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>
-
Карл XII и гетман Мазепа после Полтавской битвы, художник — Цедерстрем Густав Олаф