«Вы знаете, […] что я служил в *** гусарском полку. Характер мой вам известен: я привык первенствовать, но смолоду это было во мне страстию. В наше время буйство было в моде: я был первым буяном по армии. Мы хвастались пьянством: я перепил славного Бурцова, воспетого Денисом Давыдовым. Дуэли в нашем полку случались поминутно: я на всех бывал или свидетелем, или действующим лицом. Товарищи меня обожали…»А вот эпизоды из романа Л. Н. Толстого «Война и мир»:
«…что Долохов держит пари с англичанином Стивенсоном […] в том, что он, Долохов, выпьет бутылку рома, сидя на окне третьего этажа с опущенными наружу ногами… Бутылка рома была принесена; раму выламывали два лакея […] Поставив бутылку на подоконник, чтобы было удобно достать ее, Долохов осторожно и тихо полез в окно. Спустив ноги и распершись обеими руками в края окна, он примерился, уселся, опустил руки, подвинулся направо, налево и достал бутылку […] Вдруг Долохов сделал движение назад спиной, и рука его нервически задрожала; этого содрогания было достаточно, чтобы сдвинуть все тело, сидевшее на покатом откосе. Он сдвинулся весь, и еще сильнее задрожали, делая усилие, рука и голова его. Одна рука поднялась, чтобы схватиться за подоконник, но опять опустилась. Пьер опять закрыл глаза и сказал себе, что никогда уж не откроет их. Вдруг он почувствовал, что все вокруг зашевелилось. Он взглянул: Долохов стоял на подоконнике, лицо его было бледно и весело. – Пуста!» «Он сын Марьи Ивановны Долоховой, такой почтенной дамы, и что же? Можете себе представить; они втроем достали где-то медведя, посадили с собой в карету и повезли к актрисам. Прибежала полиция их унимать. Они поймали квартального и привязали его спина с спиной к медведю и пустили медведя в Мойку; медведь плавает, а квартальный на нём». «Но Долохов не отошел; он развязал платок, дернул его и показал запекшуюся в волосах кровь. – Рана штыком, я остался во фронте. Попомните, ваше превосходительство».И еще один фрагмент из романа:
«…Пьер оглянулся под ноги, опять быстро взглянул на Долохова и […] выстрелил […] только слышны были торопливые шаги Долохова, и из-за дыма показалась его фигура. Одною рукою он держался за левый бок, другой сжимал опущенный пистолет. Лицо его было бледно. Ростов подбежал и что-то сказал ему. «Не… нет, – проговорил сквозь зубы Долохов, – нет, не кончено», и, сделав ещё несколько падающих, ковыляющих шагов до самой сабли, упал в снег подле неё. Левая рука его была в крови, он обтёр её о сюртук и опёрся ею. Лицо его было бледно, нахмурено и дрожало. […] В одно и тоже время они услыхали выстрел и злой крик Долохова. – Мимо! – крикнул Долохов и бессильно лег лицом на снег…»Александру Пушкину и Льву Толстому было с кого писать своих «буйных героев». Это был Фёдор Толстой, известный в обществе как Американец. Александр Сергеевич знал его лично, а Льву Николаевичу Фёдор приходился двоюродным дядей. Фёдор родился в 1782 г. в известной семье. Прадед его – сподвижник Петра. Отец – генерал-майор, человек твёрдых нравственных убеждений, мать урождённая Майкова (родственница поэта А. Майкова). Род знатен, но к тому времени небогат. Поэтому для сыновей единственный выход – служба, ну а дочерям – поиск удачного замужества. Фёдор получает домашнее воспитание, затем обучается в Морском корпусе. Морские путешествия ещё будут, но после окончания корпуса он выпущен в Преображенский полк и в 1798 году произведён в офицеры.
«…Он красив, хорошо сложен, среднего роста, но дьявольски силён. Брюнет с вьющимися волосами. Лицом смугл. В общении остроумен, жив и страстен, но человек эксцентричный, во всём любил одни крайности. Всё, что делали другие, он делал вдесятеро сильнее…»Из молодечества поднимался на воздушном шаре, волонтёром пустился в кругосветное путешествие вместе с Крузенштерном. Правда, в путешествие попал не от хорошей жизни. Уже через полгода (5 марта 1789 г.) выписан из гвардии в Вязьмитинский полк, правда, через две недели возвращён. Это он «шалил», был наказан и прощён. Наука даром прошла – через неделю дерётся на дуэли с полковником фон Дризелем. После дуэли прямая дорога в крепость и разжалование в рядовые. Толстой выбирает кругосветное путешествие и весьма необычно. Его двоюродный брат Фёдор Петрович – тоже заканчивает Морской корпус, тоже известный забияка, но не выносит морской качки. В общем, по протекции, один Фёдор Толстой вместо другого. Как бы то ни было, в 1803 году, спасаясь от крепости, наш герой уже в плавании, а вскоре – и тропические моря с их экзотикой. На одном из островов Тихого океана Фёдор «меняет мундир». То есть, раздевшись «донага», просит туземцев татуировать его. Что они с удовольствием и сделали, покрыв причудливыми рисунками все без исключения участки тела. Да и приключений с туземными женщинами было у Фёдора более чем достаточно. Наверное, Крузенштерн легко вздохнул, когда «Надежда» и «Нева» покинули туземные острова: выходки графа Толстого были чрезмерны. Но как выяснилось – зря. Долгое плавание так утомило деятельную натуру графа, что он решил поднять мятеж офицеров. За что и был высажен на необитаемый остров. Провёл там несколько месяцев. Ему повезло: снял его случайный корабль. Через много десятилетий попали на этот остров русские – аборигены ещё очень помнили человека с белой кожей, покрытой татуировками, который стал их вождём. А неугомонный Фёдор добрался до Русской Америки и через Сибирь – до Москвы и Питера, где поражал всех своим видом и необыкновенными рассказами. Именно тогда он получает своё прозвище Американец. Другому бы этих приключений хватило на всю жизнь: у нашего графа всё только начиналось. Оказавшись в центре внимания, Толстой играет, волочится, дуэлирует.
Слово сочинителю Филиппу Вигелю: «На одной холостой пирушке один молодой человек не вынес его насмешек и вызвал остряка на дуэль. Толстой вышел к барьеру, убил противника, вернулся метать банк, потом поехали к цыганам…».Он вызывал разное отношение у окружающих: его бранили и ненавидели, любили и остерегались, избегали… Но он многое умел: Лев Толстой описывает, как он, только одними словами, снял зубную боль у брата его, Сергея. Грибоедов обессмертил имя Толстого следующими строками в поэме «Горе от ума»:
«Ночной разбойник, дуэлист В Камчатку сослан был, вернулся Алеутом, И крепко на руку нечист…»А Фёдор почему-то не обиделся и не звал Грибоедова к барьеру, наоборот, всем показывал, что про него написано, не злой был. Об одном просил Грибоедова, чтобы уточнил, что только в картах плутует, а «табакерки со стола не воровал!». Пушкин не мог не написать о Толстом:
«Умел он весело поспорить, Остро и тупо отвечать, Порой расчётливо смолчать, Порой расчётливо повздорить, Друзей поссорить молодых И на барьер поставить их, Иль помириться их заставить, Дабы позавтракать втроём, И после тайно обесславить Весёлой шуткою, враньем». («Евгений Онегин»)Толстой играет и крупно выигрывает. Пушкин просит Толстого играть с ним. Толстой отказывается, но Пушкин настаивает, и вот карты «сняты». Фёдор по привычке передёргивает карту, Пушкин замечает. «Да, я сам это знаю, – отвечает Толстой на возмущение Пушкина, – но я не люблю, чтобы мне это замечали». Ну, каково? Дуэли едва удалось избежать… Он играет в Английском клубе. Там Давыдов, Вяземский, Жуковский… С ним спорят и прощают. Но это друзья. Проделки графа вызывают недовольство у власти, и Толстой с трудом выпрашивается в действующую армию. Уезжает на Шведскую войну. В 1808 г. он адъютант князя Долгорукого и служит честно. В день гибели князя он рядом с ним и сопровождает его тело в столицу. Для Толстого эта смерть была трагедией – ведь только действующая армия и участие в боях спасали его от суда. Но что бы вы думали? В скорбные дни похорон он повздорил с Александром Нарышкиным, вышел к барьеру и по обыкновению (а стрелок и фехтовальщик он был отменный) убил противника. Вообще же убитых им на дуэлях насчитывалось 11 человек (к слову, детей у него было 12). Учитывая, что до этой дуэли он успел ещё на одну, попал в крепость и разжалован в рядовые. Хлопотали за него долго. По повелению императора из крепости выпущен, со службы уволен. Уезжает в своё поместье. И ударяется в гастрономию и тривиальную русскую пьянку. Известен его афоризм: «первый признак образованности – выбор кухонных припасов». Впрочем, иногда бросает это занятие и начинает играть. Может быть, граф Толстой был одним из первых русских рэкетиров: однажды ему хорошо, порядка нескольких тысяч, проиграл один князь. Выдал вексель, а с оплатой тянул. Фёдор послал ему письмо: «Если Вы к такому-то числу не выплатите долг свой весь сполна, я не пойду искать правосудия в судебных местах, а отнесусь прямо к лицу Вашего Сиятельства». Долг был оплачен мгновенно. В 1812 году граф Фёдор Толстой пошёл в ополчение простым ратником и за Бородино получает Георгия 4-й степени. Становится начальником Калужского ополчения. Застольная песня[1] – Толстому:
«А вот и наш Американец! В день славный под Бородиным Ты храбро нёс солдатский ранец И щеголял штыком своим. На память дня того Георгий Украсил боевую грудь. Средь наших мирных братских оргий Вторым ты по Денисе будь!»Полковник граф Толстой после войны выходит в отставку. И снова история! Играет в Английском клубе и ездит к цыганам. Особенно отмечает молодую и красивую цыганку Авдотью Тураеву. Задаривает её… добивается любви. Увозит… Но вот и неудача. Проигрыш очень крупный, и его фамилия – на чёрной доске клуба. Не оплатит долг – выгонят из клуба, а это позор. А денег нет. «Нарвался» граф и уже подумывает о самоубийстве, но тут Авдотья привозит ему нужную сумму. Эта были все её деньги, но любовь сильнее… И в избытке чувств граф Фёдор Толстой женится на простой цыганке в январе 1821 года… И была бурная жизнь… Но вот и её конец. В 1844 г. генерал Липранди распивал лёгкое вино в компании Фёдора Глинки и седого старика с густыми волосами, руки которого были покрыты чудесными и необычными рисунками татуировки… Да, это был Он. О чём шёл разговор? О заметках графа Толстого. Липранди приехал в следующем году в поместье сверить свой дневник с записками графа, но, увы, графа уже не стало… Да каких же людей родит земля русская? Сразу их в романы ставят, а рамки жизни тесны для них…
Примечание редактора:
Представленные здесь биографические сведения во многом почерпнуты из рассказов героя этого очерка о самом себе. В какой степени верить тем или иным деталям – остаётся на усмотрение читателя. Опубликовано 13.04.2025 под редакцией Игоря Якушко [1] Авторство не установлено. «Исторический вестник». 1903. Апр. С. 210–211. Источник: https://imwerden.de/pdf/tolstoy_s_l_fyedor_tolstoy_amerikanets_1990__ocr.pdf (прим. редактора).Сообщение Русские прототипы. Граф Фёдор Толстой-Американец появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>
Дубасов, Фёдор Васильевич (21.06[03.07].1845–19.06[02.07].1912), генерал-адъютант, адмирал Российского Императорского флота. Сумел снять санкции со II Тихоокеанской эскадры, не допустив превращения России в страну-агрессора.
В советских учебниках истории говорилось, что адмирал Дубасов «потопил в крови» восстание рабочих Красной Пресни в Москве в декабре 1905 года. Но что же это было за восстание?
Инструкции рабочим-боевикам были даны своеобразные. Баррикады строить для задержания движения войск, но отнюдь не защищаться на баррикадах. Боевики, пользуясь тем, что войска перед баррикадами останавливались, вели огонь по ним из подворотен, форточек и т. д. В инструкциях для боевиков указывалось главное: стрелять по войскам и «отрываться», а солдаты «отыграются» на простых обывателях. И ведь почти получилось: гибли в основном драгуны, казаки и мирные жители, а мобильные боевики уходили.
Губернатор московский П. Дурново растерялся, войска гарнизона, и так ненадёжные, измотаны подобной войной партизанской (вспомним события давние – как Наполеон натерпелся от партизан, и недавние события на Северном Кавказе). Дубасов беспредел пресёк, вызвав гвардейский Семёновский полк. За это приговорён революционерами к смертной казни и чудом остался жив, пережив два покушения.
Его биография – великолепный пример пути русского патриота и воина. От Русско-турецкой войны 1877–78 гг., где именно что Плеяда русских моряков: Макаров, Дубасов, Рожественский, Зацарённый, Баранов и другие, – сумела разогнать турецкий броненосный флот по гаваням, нанести ему ужасный ущерб, Дубасов, в частности, сумел прикрыть переправу русской армии через Дунай. И это притом что у Плеяды этой не было броненосных кораблей, а только переоборудованные торговые суда и катера… до подвига в проигранной войне Русско-японской.
Парадокс в том, что Фёдор Васильевич не принял участия в этой несчастной войне непосредственно. Что ж, люди военные не выбирают, а выполняют приказ.
Чтобы понять и оценить, что сделал наш герой для России, следует проанализировать то, что происходило в мире в начале прошлого века.
Обстановка в мире в начале XX века
Мир потрясали локальные войны (и очень скоро они переросли в великую Мировую войну). Перечислим некоторые: Испано-американская, Итало-турецкая, две Балканские, Англо-бурская, бесконечная череда кризисов, грозящих перерасти в очередной военный конфликт. Русско-японская война из этой же серии. Друг против друга выстроились два мощнейших военных блока, обозначив линии противостояния не только в Европе, но и по всему миру.
В конце XIX века великие державы стали рвать на части громадный и дряхлый Китай. Япония в ходе войны сумела захватить громадные территории, но в 1895 году по Симоносекскому договору великие державы умерили её аппетиты и заставили уйти, ограничившись контрибуцией. После этого стали китайские порты захватывать сами: Англия – Вейхайвей, Германия – Циндао, в крупнейших городах Китая возникли сетлльменты – эстериториальные образования, по Хуанхэ и Янцзы пошли европейские корабли-мониторы, устанавливая правила торговли, выгодные всем, но не Китаю.
Россия получила Ляодунский полуостров с базой флота в Порт-Артуре. Следует отметить, что Порт-Артур был взят японцами в ходе Японо-китайской войны, и то, что Россия вытеснила их оттуда, не прибавило в отношениях между империями ничего хорошего. Это могло радовать только Великобританию… К слову сказать, место для стоянки флота хуже придумать было трудно: гавани мелководные, выход в море один и только во время прилива, город окружён высокими горами, с которых открывается великолепный обзор города и гавани, внешний рейд открыт: велика опасность атаки на стоящие здесь корабли.
Деньги на укрепления города выделили, но министр финансов С. Ю. Витте всё не отдал (экономил бюджет), а те, которые дошли, по старой русской традиции разворовывали беспощадно. Поэтому гавань не углубили, укрепления на горах не построили, к началу обороны Порт-Артура не было готово и 50% укреплений. Зато в 35 километрах к северу быстро построили коммерческий порт Дальний (офицеры Порт-Артура называли его «Лишний») с великолепной инфраструктурой. Это позже сыграет роковую роль в судьбе Порт-Артура: бездарно уступив Кинчжоуский перешеек Ляодунского полуострова, японцам позволили взять Порт-Артур в кольцо тесной блокады. Но защитники его дрались героически и отбили два японских штурма. Японцы решили перебросить к Артуру 11-дюймовые пушки Круппа. Вот тут им Дальний очень пригодился: русские оставили его целёхоньким, и японцам не пришлось тащить эти монстры из Кореи. Они оперативно перебросили орудия в Дальний и по русской же железной дороге доставили их к Артуру. Участь крепости была быстро решена… именем позора стал генерал Стессель, который сдал Артур, уверяя всех, что крепость обречена. А ведь могли держаться. Погибла эскадра, но только для России: очень скоро японцы подняли корабли и ввели их в строй флота Микадо. Позор для России неслыханный и, увы, не последний в этой войне.
Удача от русских отвернулась:
- адмирал Макаров, возглавивший артурскую эскадру, активной своей деятельностью явно перехватил инициативу у японского командующего Того, но 31 марта 1904 года погиб с броненосцем «Петропавловск» на минной банке;
- практически прорвалась эскадра во Владивосток в бою у Шантунга в июле 1904 года, но убит адмирал Витгефт, и большая часть эскадры возвращается в Порт-Артур под расстрел;
- армия «отдала» практически выигранные сражения у Ляояна и Шахе, а после бездарной битвы у Мукдена замерла на Сыпингайских позициях;
- японцы силы все истощили, к русским же шли серьёзные подкрепления, но был подписан позорный для России мир в американском Портсмуте.
До этого была Цусимская трагедия. В этом сражении тоже ведь не без загадки.
Рассмотрим.
Итог его страшен. Первый броненосный отряд погиб. Броненосец «Орел» присоединился к отряду адмирала Небогатова и вместе с этим отрядом пошёл в японский плен; часть крейсеров («Владимир Мономах», «Дмитрий Донской») геройски погибли в неравном бою; крейсера адмирала Энквиста («Олег», «Аврора») вырвались и интернированы до конца войны; командующий русским флотом вице-адмирал Зиновий Рожественский в бессознательном состоянии попадает в плен; погибли 5500 офицеров и матросов… Из 38 боевых вымпелов во Владивосток пришёл крейсер «Алмаз» и несколько миноносцев.
В начале боя 14 мая 1905 г. случилось неожиданное. Не закончив манёвр охвата «головы» русского строя, Того внезапно стал проводить другой манёвр: японские корабли вдруг стали последовательно ложиться на обратный курс, пытаясь не атаковать русского флагмана, а прийти в параллельную с русскими колонну. При этом каждый японский корабль должен были пройти через точку попадания сосредоточенного огня всей(!) русской эскадры. Почему же Того пошёл на столь гибельный для него манёвр?
Версий две: либо японский адмирал внезапно сошёл с ума – но нет, с психологической устойчивостью у Того всё было в порядке, – либо Рожественский заставил его столь страшно маневрировать. Понимал русский адмирал, что без «ловушки» у него шансов нет, вот и поймал японца… (версия В. Чистякова).
Но проходили японские корабли через точку, засыпаемую русскими бронебойными снарядами и… прошли практически без особого вреда для себя. Почти без ущерба. Снаряды русских пробивали японские корабли насквозь и… не взрывались.
«Картонный меч!».
А японская шимоза «рвалась» даже от удара об воду, давая высокие всплески, увенчанные шапкой ядовитого дыма. Горела русская броня, плавились стволы орудий от непомерно высоких температур, заживо сгорали люди, а отравленные ядовитым дымом уже не возвращались… Ад!
В принципе разгадка русского разгрома проста: каким оружием снабдили их, посылая в дальневосточные воды?
Итак, октябрь 1904 года.
Эскадра адмирала Зиновия Рожественского покинула родные берега и вышла в Северное море. О проблемах Тихоокеанской эскадры сказано выше. Повторюсь: разнотипность кораблей, отсутствие угольных, продовольственных, ремонтных баз по ходу практически кругосветного похода, малоопытность экипажей… много чего.
Но главное – как только эскадра покинула русские территориальные воды, она вошла в воды, которые иначе как враждебными не назовёшь. До Дальнего Востока далеко, а опасность погибнуть уже была велика… Великобритания, «владычица морей», готова была сделать все, чтобы русская эскадра не дошла. Остальные страны тоже не могли быть реальными союзниками России в силу причин, о которых сказано выше. Ещё сражается героический Порт-Артур, I Тихоокеанская эскадра, пусть и в ослабленном составе, готова выйти навстречу II-й. Русские моряки дали пример невиданного героизма в начале войны, когда крейсер «Варяг» вышел на бой с 14 кораблями японцев… Потеря преимущества Японии на море – это очевидный проигрыш войны островной империи и её британского союзника.
Ставится задача не дать русскому флоту дойти. Вплоть до его уничтожения британским флотом. Для этого повод необходим. Его, в той напряжённой обстановке, создать можно. А скорее всего – нужно. Этим поводом может быть всё что угодно: скажем, атака русской эскадры миноносцами и естественная защита русских кораблей от атаки.
Обстановка в самой русской эскадре была предельно напряжённая: информаторы сообщали о готовящейся провокации. Поэтому поход эскадры был обставлен соответствующим уровнем охраны и секретности, за которым постоянно следил адмирал Рожественский: шли постоянные противоминные учения, эскадра была разделена на отряды, высылались дозоры по ходу движения, ежедневно менялись позывные кораблей и судов.
Провокация
В ночь с 21 на 22 октября 1904 года эскадра вошла на территорию отмели Доггер-банка Северного моря. Этот район был известен как место рыбного промысла и насыщен рыбацкими судами. Во избежание происшествий Рожественский отдал приказ не допускать пересечения курса эскадры посторонними судами, останавливать их, опознавать. Суда, не мешающие движению кораблей эскадры, освещать прожекторами. В случае неповиновения открывать огонь. Причём приказ на открытие огня мог отдать вахтенный начальник, сообразуясь с обстановкой и не ожидая разрешения вышестоящих начальников. В тех условиях и при том напряжении данные меры командующего следует признать разумными.
Эскадра вошла на Доггер-банку не как единое целое: из-за густого тумана отделился отряд крейсеров адмирала Энквиста и шёл 6-узловым ходом отдельно от кильватерного строя броненосцев и вне его видимости, В состав эскадры входил ремонтный завод, смонтированный на огромном пароходе «Камчатка». Пароход был вооружён противоминной артиллерией. 20 октября из-за поломки «Камчатка» отделилась от строя эскадры, а устранив повреждения, стала нагонять его 5-узловым ходом. Повторим: ночь и густой туман. Промысловый район забит рыболовными судами. Суда эти несут опознавательные огни.
В 0:50 22 октября на флагманском «Суворове» получают радиограмму с «Камчатки» о том, что к ней на большой скорости приближаются 8 малых судов без опознавательных огней. С «Суворова» приказали «Камчатке» запросить позывные. Позывные поступили, но это были позывные вчерашнего дня! После этого «Камчатка» открыла огонь по неизвестным судам и отогнала их. Буквально через несколько минут на «Суворове» получают ещё одну радиограмму с «Камчатки» с просьбой дать местоположение эскадры. Радисты «Суворова» по почерку передачи поняли, что радиограмма передана отнюдь не с ремонтного судна-завода. «Камчатке» было приказано выйти на Доггер-банку, принять все меры к охране, ждать рассвета, место эскадры ей не сообщалось.
Одновременно вахтенные на мостике «Суворова» зафиксировали судно без огней, идущее на пересечение курса эскадры и стремительно приближающееся к флагманскому броненосцу. Была объявлена минная тревога, открыт огонь. Огонь открыли и другие броненосцы эскадры. К сожалению, крейсерский отряд Энквиста двинулся к броненосному отряду, был принят за неприятельский и обстрелян. Погибли два человека, незначительные повреждения получил крейсер «Аврора». В ходе ведения огня пострадали несколько рыболовецких судов. Как только это выяснилось, немедленно над «Суворовым» вертикально поднят луч прожектора – приказ огонь прекратить.
Вот сущность Гулльского инцидента (название дано по месту приписки рыболовецких судов). Прежде чем развить тему этой опасной провокации и возможных последствий, следует обратить внимание на два обстоятельства:
- Были или не были вражеские миноносцы на Доггер-банке, историки спорят уже не одно десятилетие. И не имея прямых фактов, ориентируются на косвенные: странные происшествия с «Камчаткой», – и задают вопрос, что же за корабль наблюдали офицеры на ходовом мостике русского флагмана. Впрочем, эти поиски – не тема нашего рассказа, будем ждать документов, только они могут внести ясность…
- Действия адмирала Рожественского можно понять и оправдать. 26 января 1904 года командующий Первой Тихоокеанской эскадрой адмирал Старк имел дипломатические и разведданные о возможном начале войны с Японией. Однако корабли эскадры держал на открытом внешнем рейде Порт-Артура, и они подверглись атаке японских миноносцев. Результат: получили серьёзные повреждения и на несколько недель вышли из строя броненосцы «Цесаревич», «Ретвизан» и крейсер «Паллада». Конечно, Рожественский знал об этом и принял меры охраны адекватные.
Но это мы так считаем. А вот в Великобритании все, что называется, «взвыли». Только не очень понятно, от скорби по погибшим морякам или от радости наконец полученного повода обвинить Россию, а может, и вмешаться в войну.
Вероятность такая была, и необходимо было сделать всё возможное, чтобы избежать развития ситуации по подобному сценарию. Очевидно, что силового решения для России не было. Значит, необходимо было предотвратить ситуацию опасную дипломатическим путём. В те времена не было ни Лиги Наций, ни ООН, но определённый механизм для разрешения подобного рода конфликтов существовал.
В 1899 году в Гааге собралась конференция ведущих мировых держав. На ней было рассмотрено большое количество вопросов в связи с ситуацией в мире. Конференция должна была решить вопрос о предотвращении военных конфликтов в условиях появления новых видов оружия и гонки данных вооружений, рассматривались также правила войны в современных условиях и, частности, положения военнопленных. Россия выступила с предложением о полном разоружении, это предложение было заблокировано. Но многие вопросы были решены (их бы сегодня назвали гуманитарными), и этим договорённостям следовали в течение десятилетий. Одним из оговорённых и согласованных решений было решение о создании Международной Следственной Комиссии для разрешения конфликтов. Именно она и сыграла главную роль в разрешении Гулльского инцидента и невмешательства других стран в русско-японский конфликт. Россия потребовала создания и созыва Комиссии. Это был первый прецедент такого рода в международных соглашениях. Великобритания не возражала.
Итак, Вторая Тихоокеанская эскадра под командованием адмирала Рожественского продолжает своё движение на Дальний Восток, никто не знает ещё, встанет ли на её пути Grand Fleet, флот «владычицы морей»…
22 декабря 1904 года в Париже собралась Международная Следственная Комиссия (далее МСК) для расследования Гулльского инцидента и вынесения решения.
Формирование МСК шло по принципу взаимного согласия заинтересованных сторон. Россию представлял адмирал Фёдор Васильевич Дубасов (он прибыл в Париж вместо заболевшего адмирала Кознакова), от Великобритании – адмирал Бьюмонт, от САСШ – адмирал Дэвис, от Франции – адмирал Фурнье, от Австро-Венгрии – адмирал Шпаун. Все это были опытные флотоводцы, поседевшие в морских походах и боях.
Единогласно председателем МСК избран адмирал Фурнье.
Общим и официальным языком МСК утверждён французский.
Началось расследование.
Члены Комиссии затребовали материалы и вызвали свидетелей произошедшего. Комиссии были предъявлены оригиналы телеграфных лент и выписки из бортовых вахтенных журналов, были вызваны и допрошены свидетели произошедшего. В ходе предварительного следствия обозначились две диаметрально противоположных точки зрения:
- английская сторона утверждала, что русская эскадра совершила антигуманные действия в отношении мирных рыбаков, суда которых были обозначены соответствующими опознавательными огнями; англичане требовали от международной общественности жёстко отреагировать на действия русских и принять меры вплоть до крайних;
- русская сторона утверждала, что эскадра была атакована неизвестными (в силу того, что атакующие не несли опознавательных огней) кораблями, и действия адмирала Рожественского были адекватны.
Диаметральность точек зрения противостоящих сторон, в ходе предварительного расследования, не давала возможности Комиссии принять какое-либо согласованное решение.
9 января 1905 года МСК собралась на пленарное заседание. Всего же Комиссия будет работать до 25 февраля 1905 года.
Служить России…
В ходе работы Комиссии русский представитель вице-адмирал Дубасов Фёдор Васильевич совершил то, что принято называть Подвигом во имя своей Родины, показал, как надо служить своей стране, уметь отстоять её авторитет. Вот это и есть то, что принято называть патриотизмом.
Итак.
9 января 1905 года слово берёт член Комиссии от Великобритании адмирал Бьюмонт. Больше часа на английском языке он доказывает виновность русских и требует принять санкции к эскадре Рожественского. Наказать Россию. Методы наказания и его методику можно рассмотреть, используя не только общее мнение Комиссии, но и внушительные ресурсы Британии…
Вслед за английским адмиралом слово берёт адмирал Дубасов. Чётко и сжато (а это всегда было ему свойственно) он обращает внимание членов МСК на то, что на установочном заседании официальным языком работы был утверждён французский язык, а британский адмирал позволил себе выступить на английском. В силу этого он, как представитель Российской империи, изложит свои аргументы на русском. Больше часа выступает Дубасов на русском языке. Члены Комиссии хлопают глазами, ничего не понимают. Завершив выступление, Дубасов извиняется перед Комиссией за то, что они ничего не поняли, и повторяет своё выступление на французском. Вот теперь все поняли. Главное. Русский представитель не даст свою страну в обиду. Симпатии на его стороне. Теперь все, включая британцев, выступают только на утверждённом языке – французском. Первый раунд – за Россией.
Но события эти не приблизили Комиссию к окончательному и согласованному решению. Учитывая, что английские рыбаки всё-таки погибли от огня русской артиллерии (доказать или опровергнуть присутствие вражеских миноносцев не удавалось), Комиссия могла принять крайне опасное не только для Второй Тихоокеанской эскадры, но и для России в целом решение. Нужен был нестандартный ход русского представителя, чтобы этого не произошло. Фёдор Васильевич Дубасов такой ход нашёл.
Неизвестно, был ли знаком Фёдор Васильевич Дубасов со знаменитым адвокатом Фёдором Никифоровичем Плевако лично. Но с одним случаем из богатой практики Плевако не мог быть не знаком.
Однажды Плевако был защитником обвиняемого в краже церковного имущества приходского священника из Москвы. Факт преступления был установлен. В коллегии присяжных были в основном замоскворецкие купцы, отношение которых к краже не просто личного, но церковного имущества было известно. Присяжные были не просто купцами-староверами, но и членами церковных приходов. Казалось, их вердикт очевиден, и вор получит то, что заслужил.
Но Фёдор Плевако при свидетелях пообещал, что вердикт священнику-вору будет вынесен оправдательный. Конечно, ему никто не поверил, а в день вынесения вердикта в судебном зале был аншлаг.
После предоставления слова адвокату Плевако подошёл к присяжным, поклонился им в пояс и произнес:
«Господа присяжные! Сорок лет этот человек отпускал вам грехи. Отпустите и вы ему один раз».
И присяжные вынесли… оправдательный вердикт. Здесь не место обсуждать, правильно ли сделали они, оправдав проворовавшегося попа. Важен сам факт.
Но это случай из гражданской практики и довольно мелкий. Здесь же предстояло защищать страну на уровне международном и профессиональном.
Это и учёл адмирал Дубасов, заявив буквально следующее:
«Господа адмиралы! Прав ли был адмирал Рожественский, ведший эскадру из разнотипных судов, когда, неся колоссальную ответственность, под давлением всех агентурных сведений и сообщений с судов самой эскадры он принял меры для охраны эскадры и в известный момент открыл стрельбу? Как бы вы поступили на его месте, господа?»
Он обращался сейчас вовсе даже не к членам Международной Следственной Комиссии, он обращался к заслуженным и опытным морякам, флотоводцам. К своим коллегам и коллегам ведущего флот адмирала Рожественского.
И адмиралы – настоящие моряки! – забыв о полученных политических инструкциях, единодушно взревели, неизвестно уж, на установленном официально французском или каждый на своём языке:
«Расстреляли бы всех к чёртовой матери!»
…что значит корпоративность и умение вызвать подобную реакцию…
Действия адмирала Рожественского единогласно были признаны при данных обстоятельствах верными. Было указано, что так поступил бы на его месте каждый начальник столь многочисленной и разнородной эскадры. По мнению членов Комиссии, то, что произошло, ни в коей мере не бросает никакой тени на военные способности или на чувства человечности адмирала Рожественского и личного состава его эскадры.
После этого Комиссия сочла свою обязанность исполненной и прекратила работу.
Россия и Великобритания, основываясь на решении Комиссии, урегулировали противоречия дипломатическим путём. В пользу пострадавших Россией было выплачено 650 000 ф. ст.
Всё. Ничего у «владычицы морей» не вышло, а пятно с русского флота и его личного состава было стёрто.
Заслуженной наградой адмиралу Ф. В. Дубасову стало почётное звание генерал-адъютанта Свиты Его Величества.
Адмирал Дубасов, настоящий моряк и патриот.
По поступкам ему и слава…
Заключение
7 ноября 1941 года на самом знаменитом в истории нашей страны параде Верховный Главнокомандующий Красной Армии Иосиф Виссарионович Сталин произнёс речь. Необычную. Немцы стояли у порога Москвы, с Парада войска уходили на фронт. Сталин призывал воинов помнить о славе и доблести великих предков: Александра Невского, Дмитрия Донского, Козьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова и Михаила Кутузова. Сталин знал, к чьей славе обращаться – к славе великих русских патриотов. В речи его не упомянуты герои Гражданской войны, соратники по делам славным и бесславным времён построения социализма. Он знал, к чьей памяти следует обращаться когда стране угрожает невиданная опасность… В его кабинете висели портреты генералиссимуса Российских войск А. В. Суворова и фельдмаршала М. И. Кутузова. Висели на протяжении всей Великой Отечественной войны… в ноябре 1941 года к самолёту подвезли икону Казанской Божьей Матери и облетели линии обороны столицы… Так было.
Сомнительно, что в августе 1945 года воины Забайкальского и Дальневосточных фронтов, разорвавшие в клочья Квантунскую армию японцев и высадившие десанты на Курильские острова, освободившие юг Сахалина, пришедшие к священным, залитым русской кровью твердыням Порт-Артура, помнили о своих предшественниках, составивших славу русского оружия в несчастной войне 1904-05 годов:
- неустрашимого командира крейсера «Варяг» Всеволода Руднева,
- талантливого учёного и флотоводца адмирала Степана Макарова,
- организатора обороны Порт-Артура генерала Романа Кондратенко,
- неистового Михаила Рощаковского,
- простого матроса Ивана Бабушкина, воевавшего в составе Первой и Второй Тихоокеанских эскадр,
и многих, очень многих других, честно исполнивших свой долг перед Россией.
Очень жаль, что совершенно было неизвестно имя так много сделавшего тогда для России адмирала Фёдора Васильевича Дубасова.
Без таких людей не могла бы Россия быть великой державой.
Не может быть и сегодня – без людей, им подобных.
Опубликовано 27.03.2025 под редакцией Игоря Якушко
Сообщение Дубасов, Фёдор Васильевич появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>
Бёртон (Burton), сэр Ричард Френсис (19.03.1821, Torquay, Англия – 20.10.1890, Триест, Австро-Венгрия) – английский учёный-ориенталист, армейский офицер, исследователь и путешественник; переводчик сказок «Тысячи и одной ночи» («Arabian Nights», 1885–1888; с ценными примечаниями и комментариями).
В детстве ему довелось путешествовать по Франции и Италии, и здесь он овладел двумя первыми иностранными языками. Учился он самостоятельно, имея способности к языкам, но был весьма своенравным. В 1840 г. он поступил в Trinity College, в Оксфорде, но был временно исключен из-за своего эксцентричного поведения (он часто вызывал на дуэль студентов, осмелившихся обсуждать его внешний вид: он носил необычной формы усы). В Оксфорде Ричард Бёртон начал изучать арабский язык, причем самостоятельно, без преподавателя. В конце концов благодаря своим блестящим лингвистическим способностям он овладел греческим, латинским, итальянским (в том числе неаполитанским диалектом, перевёл написанные на этом диалекте сказки Дж. Базиле – «Пентамерон»), восточными языками, – всего около двадцати пяти, а если считать диалекты, то все сорок.
В 1842 г. он оказался в Бомбее, в Индии, в качестве младшего офицера морской пехоты. В Индии он также усвоил несколько местных диалектов, а также персидский язык. Часто он переодевался в местные одежды и смешивался с толпой, так что его невозможно было отличить от туземца (впоследствии ему этот опыт пригодился). Он составлял для английского правительства отчёты и по возвращении в Англию опубликовал четыре книги об Индии.
В 1853 г. он совершил паломничество в Мекку, облачившись в платье афганского племени патанов (Pathan), причём на всём пути в Аравию его не разоблачили, что могло привести в те времена к роковым последствиям: он хорошо усвоил не только языки, но также восточные обычаи и мусульманский этикет.
Через год он совершил путешествие в пустыню Сомали, в Африке, и рассказал об этом путешествии в книге «Первые шаги в Восточной Африке» («First Footsteps in East Africa», 1856), а позднее Foreign Office (министерство иностранных дел) командировало его на поиски истоков Нила, и в феврале 1858 г. он (вместе со Спиком) открыл озеро Танганьика.
Ещё через три года он исследовал Западную Африку, а в 1861 г. был принят на дипломатическую службу и назначен консулом. Вообще за свою жизнь он побывал и на арабском Востоке, и в Африке, и в Америке, в Северной и в Южной. При этом он успевал много писать, всего им написано более 50 книг, составивших 72 тома полного собрания.
Его главный литературный труд – замечательный перевод сказок «1001 ночи» с примечаниями и комментариями, обнаружившими в авторе прекрасного знатока Востока. Его знаменитая книга «Паломничество в Медину и Мекку» («Pilgrimage to El-Medina and Mecca», опубл. 1855–1856) – не просто путевые записки, но и увлекательнейший рассказ о жизни мусульман, их обычаях, нравах, религии и традициях.
В последние годы он много писал и переводил, однако вдова его, при жизни его страдавшая от его пьянства и постоянного отсутствия, после смерти безжалостно уничтожила многие его рукописи (в том числе книгу «Благоухающий сад», «The Perfumed Garden», и «Собрание эпиграмм, вдохновенных Приапом»). Кстати говоря, она была компаньоном во многих его путешествиях (после 1861 г.) и сама написала несколько книг (о Сирии и Аравии). В память о нём она написала книгу, основала фонд «Burton Memorial Lecture Fund» и воздвигла на побережье Мёртвого моря памятник из камня и мрамора в виде арабского шатра.
Что же касается оценки Ричарда Бёртона как переводчика знаменитых сказок, то аргентинский писатель Х. Л. Борхес, посвятивший писателю эссе, выразился так: «Путешествие по книге “1001 ночи” в интерпретации сэра Ричарда Бёртона так же восхитительно, как и путешествие по книге, “переведённой непосредственно с арабского и прокомментированной” Синдбадом-Мореходом».
Особенно ценится комментарий сэра Ричарда Френсиса Бёртона к сказкам: он насыщен информацией и громоздок, и скорее «интересен сам по себе, чем необходим для “1001 ночи”» (Борхес). Каждый из томов содержал несколько сотен примечаний; Бёртон, отвлекаясь от повествования, то и дело сообщает читателю массу интереснейших сведений о Востоке, назовём следующие:
- осуждение тюрем и оправдание телесных наказаний и штрафов;
- несколько примеров почтительного отношения ислама к хлебу;
- легенда о тончайшей коже ног царицы Белкис;
- рассказ о четырёх символических цветах смерти;
- восточная теория и практика неблагодарности;
- сообщение о том, что ангелы предпочитают палевое оперение, тогда как духи – терракотовое;
- краткий пересказ мифологемы таинственной Ночи Власти или Ночи Ночей;
- диатриба против демократического правления;
- список имён Мухаммеда, пребывающего на Земле, в Огне и в Саду;
- заметка о запретных участках тела у мусульман, располагающихся у мужчин от пупка до колена, а у женщин – с ног до головы;
- грандиозный проект скрещивания павианов с женщинами и получение в результате низшей расы отменных пролетариев…
- И еще многое-многое другое…
(Излагается по эссе Х. Л. Борхеса «Переводчики “1001 ночи”», перев. И. Петровского).
► Х. Л. Борхес писал о Ричарде Бёртоне: «Бёртон, переодевшись афганцем, странствовал по священным городам Аравии; голос его молил Господа, чтобы тот бросил его кожу и кости, его болезненную плоть и кровь в Огонь Гнева и Справедливости; его иссушённые самумом губы запечатлели в Каабе поцелуй на поверхности обожествленного аэролита. То было знаменитое приключение: распространись слух, что необрезанный, “нацрани”, осквернил святыню, его смерть была бы неминуемой. До этого, переодевшись дервишем, он практиковал в Каире медицину – не гнушаясь при этом шарлатанских приёмов и магии, дабы завоевать доверие больных. Вплоть до 1858 года он возглавлял экспедицию к таинственным истокам Нила – это поручение привело его к открытию озера Танганьика. Во время этого предприятия его свалила жестокая лихорадка; в 1855 г. сомалийцы копьём продырявили ему щёки. (Бёртон прибыл из Харрара, закрытого для европейцев города в глубине Абиссинии.) Спустя девять дней он изведал ужасающее гостеприимство чопорных каннибалов из Дагомеи, по его возвращении ходили слухи, будто он “питался странным мясом”. <…> Более всего он ненавидел евреев, демократию, министерство иностранных дел и христианство; особо почитал лорда Байрона и ислам…» («Переводчики “1001 ночи”», перев. И. Петровского).
Старый адрес этой страницы: https://biograpedia.ru/?q=node/404
Сообщение Бёртон (Burton), сэр Ричард Френсис появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>
Монлюк (Montluc), Блез де Лассеран Мазенком – Lasseran Massencôm, сеньор де (ок. 1500, Condom, Франция – 1577, Estillac, Франция) – знаменитый французский маршал, автор интересных мемуаров.
Как истинный гасконец, более всего он полагался на свою шпагу, и военную карьеру начал наёмным стрелком в Италии, где король Франциск I вёл Итальянские войны. Не имея высоких покровителей, Монлюк всю жизнь тянул служебную лямку и прошёл путь от простого стрелка до маршала Франции.
Участвуя в сражении при Черезоле (1544), сумел отличиться и своими советами весьма способствовал победе французов (за это был посвящён в рыцари), а в 1555 г. он успешно руководил обороной города Сиены. Когда во Франции вспыхнули религиозные войны, Блез де Лассеран Мазенком Монлюк, верный роялист и католик, сохранил для короля Гиень и был удостоен маршальского жезла (1574) – высокой чести, которую он окупил своими многочисленными ранами и многолетней службой государям Франции.
На склоне лет, необщительный и отчуждённый даже с теми, кого искренне любил и уважал, он удалился в свой скромный замок, где продиктовал свои «Комментарии» («Commentaires de Messire Blaise de Montluc», Бордо, 1592; другое название – «Мемуары»). За образец он взял «Записки» Юлия Цезаря, о чём и сказал во введении к своей книге: «Цезарь, самый великий человек из всех, что являлись в этот мир, указал нам путь; он тоже написал “Комментарии”, описывая ночью то, что совершил днём. Что касается меня, то и я пишу свои; они могут показаться не очень изящными, ибо написаны рукой солдата, к тому же гасконца, который всегда заботился больше о том, чтобы правильно поступить, чем правильно сказать».
«Комментарии» – книга человека действия, храброго воина, не претендующего на глубину философских размышлений, но написанная живо и ярко и соединяющая в себе жанровые признаки автобиографии, апологии и поучительного рассказа; книга мемуарная, писатель рассказывает только о том, что сам видел и испытал. Он охотно сообщает о своих финансовых операциях и гордится тем, что ему удалось к концу жизни сколотить небольшое состояние. Рядом с портретами прославленных военачальников (Строцци, Конде) Монлюк не забыл и простых офицеров, своих соратников, помощников и подчинённых.
Блез де Лассеран Мазенком Монлюк гордился своими ратными успехами (между прочим, он жестоко подавил мятеж протестантов в Гиени), но не был апологетом войны. Он ясно отдавал себе отчёт в том, какие невзгоды приносит простому человеку война. Он писал о разорённых городах, о бессмысленной жестокости и мародёрстве, о слезах вдов и сирот, причём главную ответственность за бедствия войны он не раз смело возлагает на сильных мира сего, прежде всего на королей.
В военном человеке Блез де Монлюк ценит не только импровизацию и рискованный азарт, но и точность в выполнении поставленной задачи, надёжность, деловитость, смекалку и, конечно, личную смелость. «Комментарии» написаны грубоватым, сочным народным языком (король Генрих IV назвал книгу «Библией солдата» – «la Bible du soldat»).
► Из высказываний Монлюка: «Как был бы я благодарен Небесам, если бы это адское оружие [аркебуза] никогда бы не было изобретено: тогда бы я не получил тех ран, от которых страдаю, и тогда бы много отважных храбрецов не были бы убиты негодяями и отъявленными трусами».
Старый адрес этой страницы: https://biograpedia.ru/?q=node/362
Сообщение Монлюк (Montluc), Блез де Лассеран Мазенком (Lasseran Massencôm) появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>
Уолсингем (Walsingham), сэр Френсис (ок. 1532, Chiselhurst, Kent, Англия – 06.04.1590, Лондон) – создатель наряду с Уильямом Сесилом (лордом Бэрли) английской разведки и контрразведки.
Родился в Кенте, в семье юриста Уильяма Уолсингема. Если Уильям Сесил был правой рукой Елизаветы I Английской, то правой рукой Сесила был Френсис Уолсингем. Сесил знал тайну власти: побеждает тот, кто лучше информирован. Он начал строить систему сбора и анализа информации из неофициальных, закрытых и секретных источников, а Уолсингем довершил дело создания английских спецслужб. Он же стал их первым руководителем. Учился в Королевском колледже в Кембридже. После восшествия на престол Марии Тюдор (1553), ревностной католички, вместе с другими протестантами бежал из Англии, оказался в Италии и изучал право в университете в Падуе. В Англию вернулся после воцарения Елизаветы (1558).
Он знал много языков, внешне был похож на жителя Южной Европы, за смуглый цвет кожи и тёмные волосы королева Елизавета называла его «мавром». На королевскую службу поступил в 1568 году в зрелом возрасте – в 36 лет, а в 1569 году начал работать на Сесила, который отправил Уолсингема с особой миссией в Париж для ведения переговоров о браке между Елизаветой и герцогом Анжуйским. Когда он выстраивал систему государственной безопасности со своим штатом сотрудников и особыми методами работы, он использовал свои представления о венецианской разведке, считавшейся в то время лучшей, которые он вынес из опыта своего пребывания в Италии.
Успехи многолетнего правления Елизаветы во многом обеспечивались успешной работой Уолсингема. Из всех важнейших дел, которыми с успехом занимался Уолсингем, самые успешные – это «испанское дело» и «дело Марии Стюарт». В то время между Англией и Испанией шла необъявленная война: Филипп II Испанский хотел свергнуть Елизавету и возвести на английский престол Марию Стюарт. Сильный испанский флот перекрыл главные морские пути в Атлантике – пути, по которым доставлялись в Европу золото и серебро из Нового Света, пряности из Индии, Китая и Персии. Война эта усугублялась религиозной враждой между испанскими католиками и английскими протестантами. Уолсингем был человеком глубоко верующим, Елизавета даже упрекала его, что Бога сэр Френсис любит больше, чем королеву, и для него схватка английской и испанской разведок в этой тайной войне была еще и богоугодным делом. Война эта закончилась гибелью испанского флота – Непобедимой армады (1588) и казнью Марии Стюарт (8 февраля 1587) и её сторонников. Поражение Испании было во многом результатом победы английской разведки на невидимом фронте. Вот почему так радовался Филипп II Испанский, когда узнал о смерти Уолсингема, которого считал личным врагом.
Заслуга Уолсингема состояла в том, что он создал мощную разветвленную агентурную сеть осведомителей, действовавшую во всей Европе. Никто не знал лучше его об истинном положении при разных дворах в Европе. Среди его агентов были самые разные люди: англичане и иностранцы, люди благородного звания и отчаянные головорезы, идейные и продажные, романтики – искатели приключений и отпетые негодяи, молодые и старые, врачи, писатели, художники, музыканты, дорогостоящие красавицы-соблазнительницы и проститутки, были, конечно и «двойные» агенты, работавшие на враждующие разведки одновременно. Таким оказался английский посол в Испании. Узнав о его предательстве, Уолсингем не подал вида, что ему открылась тайна, но поступил хитрее, стал поставлять испанскому двору ложные сведения (дезинформацию). Уолсингем использовал в своих целях даже астрологов, которые предсказывали суеверному королю Филиппу неисчислимые бедствия. Были в штате Уолсингема специалисты по шифрам и тайнописи, изобретатели хитроумных приспособлений для подсматривания и подслушивания, фальшивомонетчики и ловкие мастера по подделке почерка, документов и печатей. Они сыграли свою роль в «деле Марии Стюарт».
Уолсингем в личной жизни был очень скромен и неприхотлив и так и не сумел разбогатеть на секретной службе Ее Величества. Несмотря на то, что по долгу службы ему приходилось много раз прибегать к дипломатическому двуличию, идти на обман, подлог и подкуп, его личная порядочность и бескорыстный патриотизм никогда и никем не подвергались сомнению. Елизавета высоко ценила его ум и несомненные заслуги перед английской короной и возвела его в рыцарское достоинство, но не сделала его человеком богатым и не осыпала почестями, возможно, потому, что он, как истинный пуританин, сам этого не желал. Умер он в бедности, оставив долги, 6 апреля 1590 года. Его дочь Френсис стала женой знаменитого поэта Филипа Сидни (Sir Philip Sidney), а после его гибели в Нидерландах – женой графа Эссекса (Essex), а после его смерти – Ричарда де Бурга, четвертого графа Кланрикарда (Richard de Burgh, fourth Earl of Clanricarde).
-
Елизавета I Английская, лорд Бэрли и Френсис Уолсингем
-
Фернандес де Кордова (великий капитан) (памятник в Кордове) -
Фернандес де Кордова (Великий капитан) перед папой Александром VI Борджиа (художник Zacarías González Velázquez, 1763-1834) -
Фернандес де Кордова (Великий капитан) (художник-José de Madrazo, 1781–1859)
Болотов (Bolotov), Андрей Тимофеевич (07[18].10.1738, с. Дворяниново, Тульская губерния – 04[16].10.1833? там же) – русский писатель, ученый, мемуарист. Родился в Тульской губернии, в родовом сельце Дворянинове (Алексинского уезда) в небогатой дворянской семье. Первые годы жизни провел с родителями в Лифляндии и Финляндии, где служил его отец. Десяти лет был зачислен каптенармусом в армейский полк, которым командовал его отец. Учился сначала дома под руководством отца и учителя-немца, а потом недолгое время в частном французском пансионе в Петербурге. Рано осиротев, Болотов до 16 лет прожил в деревне и благодаря своей любознательности и страсти к чтению самостоятельно приобрёл обширные познания в разных областях – истории, географии, геометрии, фортификации. В 1755 г. в возрасте 17 лет поступил на действительную службу сержантом в архангелогородский полк и в 1757 г. отправлен офицером в Прусский поход (Семилетняя война). В 1758–1761 гг., хорошо зная немецкий язык, служил переводчиком в канцелярии русского военного губернатора Восточной Пруссии, занимался в свободное от службы время науками и посещал лекции в Кенигсбергском университете. В начале 1762 г. переведён адъютантом к с.-петербургскому генерал-полицеймейстеру барону Корфу, но скоро вышел в отставку и еще до воцарения Екатерины II уехал в свою деревню. Здесь он женился и провёл всю остальную часть жизни, деятельно занимаясь сельским хозяйством в своём имении и управляя также имениями графа Бобринского. Ко времени пребывания Болотова в деревне относятся следующие его литературные труды: «Детская философия, или Нравоучительные разговоры между одною госпожою и ее детьми» (М., 1776–1779), «Чувствования христианина при начале и конце каждого дня в неделе» (М., 1781); «Несчастные сироты» (драма в 3 действиях, М., 1781); «Генриетта, или Гусарское похищение» (перев. с нем., М., 1782); «Рассуждение о начале и конце нынешнего и о состоянии будущего мира» (перев. с нем., М., 1783); «Путеводитель к истинному человеческому счастию, или Опыт нравоучительных и отчасти философических рассуждений о благополучии человеческой жизни и о средствах к приобретению оного» (М., 1784). Плодом его учёных занятий остались: «Краткие и на опытности основанные замечания о електризме и о способности електрических махин к помоганию от разных болезней» (СПб., 1803). Главным предметом занятий Болотова было сельское хозяйство – ботаника и агрономия. Избранный членом Вольного Экономического общества, Болотов сначала печатал свои статьи в его трудах, затем сам издавал весьма солидные для своего времени сельскохозяйственные журналы: «Сельский житель» (1778–1779) и «Экономический магазин» (1780–1789). Кроме того, после него осталась большая рукопись, писанная замечательно красиво, как и все его рукописи, под заглавием: «Изображения и описания разных пород яблоков и груш, родящихся в Дворенинских, а отчасти и в других садах; рисованы Андреем Болотовым 1797–1800» (замечательный труд по русской помологии). Наконец, Болотов оставил мемуары, на которых собственно и основана его известность (изданы редакцией «Русской Старины» в 1871–1873 гг. под названием «Жизнь и приключения Андрея Болотова, написанные им самим для своих потомков». Мемуары охватывают исторический период с 1738 по 1793 год (составлены в 1789–1816 гг.) и содержат обширный и ценный материал, освещающий самые разные стороны жизни русского общества XVIII века. Это яркие картины усадебного и столичного быта дворянства, рассказ об исторических событиях, свидетелем или участником которых был: Семилетняя война, дворцовый переворот 1762 года, крестьянская война 1773–1775 гг. под предводительством Емельяна Пугачева и казнь Пугачева, при которой присутствовал сам писатель. Кроме того, он составил «Памятник протекших времен, или Краткие исторические записки о бывших происшествиях и носившихся в народе слухах» (М., 1875).
Сообщение Болотов (Bolotov), Андрей Тимофеевич появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>