Дубасов, Фёдор Васильевич (21.06[03.07].1845–19.06[02.07].1912), генерал-адъютант, адмирал Российского Императорского флота. Сумел снять санкции со II Тихоокеанской эскадры, не допустив превращения России в страну-агрессора.

В советских учебниках истории говорилось, что адмирал Дубасов «потопил в крови» восстание рабочих Красной Пресни в Москве в декабре 1905 года. Но что же это было за восстание?

Инструкции рабочим-боевикам были даны своеобразные. Баррикады строить для задержания движения войск, но отнюдь не защищаться на баррикадах. Боевики, пользуясь тем, что войска перед баррикадами останавливались, вели огонь по ним из подворотен, форточек и т. д. В инструкциях для боевиков указывалось главное: стрелять по войскам и «отрываться», а солдаты «отыграются» на простых обывателях. И ведь почти получилось: гибли в основном драгуны, казаки и мирные жители, а мобильные боевики уходили.

Губернатор московский П. Дурново растерялся, войска гарнизона, и так ненадёжные, измотаны подобной войной партизанской (вспомним события давние – как Наполеон натерпелся от партизан, и недавние события на Северном Кавказе). Дубасов беспредел пресёк, вызвав гвардейский Семёновский полк. За это приговорён революционерами к смертной казни и чудом остался жив, пережив два покушения.

Его биография – великолепный пример пути русского патриота и воина. От Русско-турецкой войны 1877–78 гг., где именно что Плеяда русских моряков: Макаров, Дубасов, Рожественский, Зацарённый, Баранов и другие, – сумела разогнать турецкий броненосный флот по гаваням, нанести ему ужасный ущерб, Дубасов, в частности, сумел прикрыть переправу русской армии через Дунай. И это притом что у Плеяды этой не было броненосных кораблей, а только переоборудованные торговые суда и катера… до подвига в проигранной войне Русско-японской.

Парадокс в том, что Фёдор Васильевич не принял участия в этой несчастной войне непосредственно. Что ж, люди военные не выбирают, а выполняют приказ.

Чтобы понять и оценить, что сделал наш герой для России, следует проанализировать то, что происходило в мире в начале прошлого века.

Обстановка в мире в начале XX века

Мир потрясали локальные войны (и очень скоро они переросли в великую Мировую войну). Перечислим некоторые: Испано-американская, Итало-турецкая, две Балканские, Англо-бурская, бесконечная череда кризисов, грозящих перерасти в очередной военный конфликт. Русско-японская война из этой же серии. Друг против друга выстроились два мощнейших военных блока, обозначив линии противостояния не только в Европе, но и по всему миру.

В конце XIX века великие державы стали рвать на части громадный и дряхлый Китай. Япония в ходе войны сумела захватить громадные территории, но в 1895 году по Симоносекскому договору великие державы умерили её аппетиты и заставили уйти, ограничившись контрибуцией. После этого стали китайские порты захватывать сами: Англия – Вейхайвей, Германия – Циндао, в крупнейших городах Китая возникли сетлльменты – эстериториальные образования, по Хуанхэ и Янцзы пошли европейские корабли-мониторы, устанавливая правила торговли, выгодные всем, но не Китаю.

Россия получила Ляодунский полуостров с базой флота в Порт-Артуре. Следует отметить, что Порт-Артур был взят японцами в ходе Японо-китайской войны, и то, что Россия вытеснила их оттуда, не прибавило в отношениях между империями ничего хорошего. Это могло радовать только Великобританию… К слову сказать, место для стоянки флота хуже придумать было трудно: гавани мелководные, выход в море один и только во время прилива, город окружён высокими горами, с которых открывается великолепный обзор города и гавани, внешний рейд открыт: велика опасность атаки на стоящие здесь корабли.

Деньги на укрепления города выделили, но министр финансов С. Ю. Витте всё не отдал (экономил бюджет), а те, которые дошли, по старой русской традиции разворовывали беспощадно. Поэтому гавань не углубили, укрепления на горах не построили, к началу обороны Порт-Артура не было готово и 50% укреплений. Зато в 35 километрах к северу быстро построили коммерческий порт Дальний (офицеры Порт-Артура называли его «Лишний») с великолепной инфраструктурой. Это позже сыграет роковую роль в судьбе Порт-Артура: бездарно уступив Кинчжоуский перешеек Ляодунского полуострова, японцам позволили взять Порт-Артур в кольцо тесной блокады. Но защитники его дрались героически и отбили два японских штурма. Японцы решили перебросить к Артуру 11-дюймовые пушки Круппа. Вот тут им Дальний очень пригодился: русские оставили его целёхоньким, и японцам не пришлось тащить эти монстры из Кореи. Они оперативно перебросили орудия в Дальний и по русской же железной дороге доставили их к Артуру. Участь крепости была быстро решена… именем позора стал генерал Стессель, который сдал Артур, уверяя всех, что крепость обречена. А ведь могли держаться. Погибла эскадра, но только для России: очень скоро японцы подняли корабли и ввели их в строй флота Микадо. Позор для России неслыханный и, увы, не последний в этой войне.

Удача от русских отвернулась:

• адмирал Макаров, возглавивший артурскую эскадру, активной своей деятельностью явно перехватил инициативу у японского командующего Того, но 31 марта 1904 года погиб с броненосцем «Петропавловск» на минной банке;
• практически прорвалась эскадра во Владивосток в бою у Шантунга в июле 1904 года, но убит адмирал Витгефт, и большая часть эскадры возвращается в Порт-Артур под расстрел;
• армия «отдала» практически выигранные сражения у Ляояна и Шахе, а после бездарной битвы у Мукдена замерла на Сыпингайских позициях;
• японцы силы все истощили, к русским же шли серьёзные подкрепления, но был подписан позорный для России мир в американском Портсмуте.

До этого была Цусимская трагедия. В этом сражении тоже ведь не без загадки.

Рассмотрим.

Итог его страшен. Первый броненосный отряд погиб. Броненосец «Орел» присоединился к отряду адмирала Небогатова и вместе с этим отрядом пошёл в японский плен; часть крейсеров («Владимир Мономах», «Дмитрий Донской») геройски погибли в неравном бою; крейсера адмирала Энквиста («Олег», «Аврора») вырвались и интернированы до конца войны; командующий русским флотом вице-адмирал Зиновий Рожественский в бессознательном состоянии попадает в плен; погибли 5500 офицеров и матросов… Из 38 боевых вымпелов во Владивосток пришёл крейсер «Алмаз» и несколько миноносцев.

В начале боя 14 мая 1905 г. случилось неожиданное. Не закончив манёвр охвата «головы» русского строя, Того внезапно стал проводить другой манёвр: японские корабли вдруг стали последовательно ложиться на обратный курс, пытаясь не атаковать русского флагмана, а прийти в параллельную с русскими колонну. При этом каждый японский корабль должен были пройти через точку попадания сосредоточенного огня всей(!) русской эскадры. Почему же Того пошёл на столь гибельный для него манёвр?

Версий две: либо японский адмирал внезапно сошёл с ума – но нет, с психологической устойчивостью у Того всё было в порядке, – либо Рожественский заставил его столь страшно маневрировать. Понимал русский адмирал, что без «ловушки» у него шансов нет, вот и поймал японца… (версия В. Чистякова).

Но проходили японские корабли через точку, засыпаемую русскими бронебойными снарядами и… прошли практически без особого вреда для себя. Почти без ущерба. Снаряды русских пробивали японские корабли насквозь и… не взрывались.

«Картонный меч!».

А японская шимоза «рвалась» даже от удара об воду, давая высокие всплески, увенчанные шапкой ядовитого дыма. Горела русская броня, плавились стволы орудий от непомерно высоких температур, заживо сгорали люди, а отравленные ядовитым дымом уже не возвращались… Ад!

В принципе разгадка русского разгрома проста: каким оружием снабдили их, посылая в дальневосточные воды?

Итак, октябрь 1904 года.

Эскадра адмирала Зиновия Рожественского покинула родные берега и вышла в Северное море. О проблемах Тихоокеанской эскадры сказано выше. Повторюсь: разнотипность кораблей, отсутствие угольных, продовольственных, ремонтных баз по ходу практически кругосветного похода, малоопытность экипажей… много чего.

Но главное – как только эскадра покинула русские территориальные воды, она вошла в воды, которые иначе как враждебными не назовёшь. До Дальнего Востока далеко, а опасность погибнуть уже была велика… Великобритания, «владычица морей», готова была сделать все, чтобы русская эскадра не дошла. Остальные страны тоже не могли быть реальными союзниками России в силу причин, о которых сказано выше. Ещё сражается героический Порт-Артур, I Тихоокеанская эскадра, пусть и в ослабленном составе, готова выйти навстречу II-й. Русские моряки дали пример невиданного героизма в начале войны, когда крейсер «Варяг» вышел на бой с 14 кораблями японцев… Потеря преимущества Японии на море – это очевидный проигрыш войны островной империи и её британского союзника.

Ставится задача не дать русскому флоту дойти. Вплоть до его уничтожения британским флотом. Для этого повод необходим. Его, в той напряжённой обстановке, создать можно. А скорее всего – нужно. Этим поводом может быть всё что угодно: скажем, атака русской эскадры миноносцами и естественная защита русских кораблей от атаки.

Обстановка в самой русской эскадре была предельно напряжённая: информаторы сообщали о готовящейся провокации. Поэтому поход эскадры был обставлен соответствующим уровнем охраны и секретности, за которым постоянно следил адмирал Рожественский: шли постоянные противоминные учения, эскадра была разделена на отряды, высылались дозоры по ходу движения, ежедневно менялись позывные кораблей и судов.

Провокация

В ночь с 21 на 22 октября 1904 года эскадра вошла на территорию отмели Доггер-банка Северного моря. Этот район был известен как место рыбного промысла и насыщен рыбацкими судами. Во избежание происшествий Рожественский отдал приказ не допускать пересечения курса эскадры посторонними судами, останавливать их, опознавать. Суда, не мешающие движению кораблей эскадры, освещать прожекторами. В случае неповиновения открывать огонь. Причём приказ на открытие огня мог отдать вахтенный начальник, сообразуясь с обстановкой и не ожидая разрешения вышестоящих начальников. В тех условиях и при том напряжении данные меры командующего следует признать разумными.

Эскадра вошла на Доггер-банку не как единое целое: из-за густого тумана отделился отряд крейсеров адмирала Энквиста и шёл 6-узловым ходом отдельно от кильватерного строя броненосцев и вне его видимости, В состав эскадры входил ремонтный завод, смонтированный на огромном пароходе «Камчатка». Пароход был вооружён противоминной артиллерией. 20 октября из-за поломки «Камчатка» отделилась от строя эскадры, а устранив повреждения, стала нагонять его 5-узловым ходом. Повторим: ночь и густой туман. Промысловый район забит рыболовными судами. Суда эти несут опознавательные огни.

В 0:50 22 октября на флагманском «Суворове» получают радиограмму с «Камчатки» о том, что к ней на большой скорости приближаются 8 малых судов без опознавательных огней. С «Суворова» приказали «Камчатке» запросить позывные. Позывные поступили, но это были позывные вчерашнего дня! После этого «Камчатка» открыла огонь по неизвестным судам и отогнала их. Буквально через несколько минут на «Суворове» получают ещё одну радиограмму с «Камчатки» с просьбой дать местоположение эскадры. Радисты «Суворова» по почерку передачи поняли, что радиограмма передана отнюдь не с ремонтного судна-завода. «Камчатке» было приказано выйти на Доггер-банку, принять все меры к охране, ждать рассвета, место эскадры ей не сообщалось.

Одновременно вахтенные на мостике «Суворова» зафиксировали судно без огней, идущее на пересечение курса эскадры и стремительно приближающееся к флагманскому броненосцу. Была объявлена минная тревога, открыт огонь. Огонь открыли и другие броненосцы эскадры. К сожалению, крейсерский отряд Энквиста двинулся к броненосному отряду, был принят за неприятельский и обстрелян. Погибли два человека, незначительные повреждения получил крейсер «Аврора». В ходе ведения огня пострадали несколько рыболовецких судов. Как только это выяснилось, немедленно над «Суворовым» вертикально поднят луч прожектора – приказ огонь прекратить.

Вот сущность Гулльского инцидента (название дано по месту приписки рыболовецких судов). Прежде чем развить тему этой опасной провокации и возможных последствий, следует обратить внимание на два обстоятельства:

1. Были или не были вражеские миноносцы на Доггер-банке, историки спорят уже не одно десятилетие. И не имея прямых фактов, ориентируются на косвенные: странные происшествия с «Камчаткой», – и задают вопрос, что же за корабль наблюдали офицеры на ходовом мостике русского флагмана. Впрочем, эти поиски – не тема нашего рассказа, будем ждать документов, только они могут внести ясность…
2. Действия адмирала Рожественского можно понять и оправдать. 26 января 1904 года командующий Первой Тихоокеанской эскадрой адмирал Старк имел дипломатические и разведданные о возможном начале войны с Японией. Однако корабли эскадры держал на открытом внешнем рейде Порт-Артура, и они подверглись атаке японских миноносцев. Результат: получили серьёзные повреждения и на несколько недель вышли из строя броненосцы «Цесаревич», «Ретвизан» и крейсер «Паллада». Конечно, Рожественский знал об этом и принял меры охраны адекватные.

Но это мы так считаем. А вот в Великобритании все, что называется, «взвыли». Только не очень понятно, от скорби по погибшим морякам или от радости наконец полученного повода обвинить Россию, а может, и вмешаться в войну.

Вероятность такая была, и необходимо было сделать всё возможное, чтобы избежать развития ситуации по подобному сценарию. Очевидно, что силового решения для России не было. Значит, необходимо было предотвратить ситуацию опасную дипломатическим путём. В те времена не было ни Лиги Наций, ни ООН, но определённый механизм для разрешения подобного рода конфликтов существовал.

В 1899 году в Гааге собралась конференция ведущих мировых держав. На ней было рассмотрено большое количество вопросов в связи с ситуацией в мире. Конференция должна была решить вопрос о предотвращении военных конфликтов в условиях появления новых видов оружия и гонки данных вооружений, рассматривались также правила войны в современных условиях и, частности, положения военнопленных. Россия выступила с предложением о полном разоружении, это предложение было заблокировано. Но многие вопросы были решены (их бы сегодня назвали гуманитарными), и этим договорённостям следовали в течение десятилетий. Одним из оговорённых и согласованных решений было решение о создании Международной Следственной Комиссии для разрешения конфликтов. Именно она и сыграла главную роль в разрешении Гулльского инцидента и невмешательства других стран в русско-японский конфликт. Россия потребовала создания и созыва Комиссии. Это был первый прецедент такого рода в международных соглашениях. Великобритания не возражала.

Итак, Вторая Тихоокеанская эскадра под командованием адмирала Рожественского продолжает своё движение на Дальний Восток, никто не знает ещё, встанет ли на её пути Grand Fleet, флот «владычицы морей»…

22 декабря 1904 года в Париже собралась Международная Следственная Комиссия (далее МСК) для расследования Гулльского инцидента и вынесения решения.

Формирование МСК шло по принципу взаимного согласия заинтересованных сторон. Россию представлял адмирал Фёдор Васильевич Дубасов (он прибыл в Париж вместо заболевшего адмирала Кознакова), от Великобритании – адмирал Бьюмонт, от САСШ – адмирал Дэвис, от Франции – адмирал Фурнье, от Австро-Венгрии – адмирал Шпаун. Все это были опытные флотоводцы, поседевшие в морских походах и боях.

Единогласно председателем МСК избран адмирал Фурнье.

Общим и официальным языком МСК утверждён французский.

Началось расследование.

Члены Комиссии затребовали материалы и вызвали свидетелей произошедшего. Комиссии были предъявлены оригиналы телеграфных лент и выписки из бортовых вахтенных журналов, были вызваны и допрошены свидетели произошедшего. В ходе предварительного следствия обозначились две диаметрально противоположных точки зрения:

• английская сторона утверждала, что русская эскадра совершила антигуманные действия в отношении мирных рыбаков, суда которых были обозначены соответствующими опознавательными огнями; англичане требовали от международной общественности жёстко отреагировать на действия русских и принять меры вплоть до крайних;
• русская сторона утверждала, что эскадра была атакована неизвестными (в силу того, что атакующие не несли опознавательных огней) кораблями, и действия адмирала Рожественского были адекватны.

Диаметральность точек зрения противостоящих сторон, в ходе предварительного расследования, не давала возможности Комиссии принять какое-либо согласованное решение.

9 января 1905 года МСК собралась на пленарное заседание. Всего же Комиссия будет работать до 25 февраля 1905 года.

Служить России…

В ходе работы Комиссии русский представитель вице-адмирал Дубасов Фёдор Васильевич совершил то, что принято называть Подвигом во имя своей Родины, показал, как надо служить своей стране, уметь отстоять её авторитет. Вот это и есть то, что принято называть патриотизмом.

Итак.

9 января 1905 года слово берёт член Комиссии от Великобритании адмирал Бьюмонт. Больше часа на английском языке он доказывает виновность русских и требует принять санкции к эскадре Рожественского. Наказать Россию. Методы наказания и его методику можно рассмотреть, используя не только общее мнение Комиссии, но и внушительные ресурсы Британии…

Вслед за английским адмиралом слово берёт адмирал Дубасов. Чётко и сжато (а это всегда было ему свойственно) он обращает внимание членов МСК на то, что на установочном заседании официальным языком работы был утверждён французский язык, а британский адмирал позволил себе выступить на английском. В силу этого он, как представитель Российской империи, изложит свои аргументы на русском. Больше часа выступает Дубасов на русском языке. Члены Комиссии хлопают глазами, ничего не понимают. Завершив выступление, Дубасов извиняется перед Комиссией за то, что они ничего не поняли, и повторяет своё выступление на французском. Вот теперь все поняли. Главное. Русский представитель не даст свою страну в обиду. Симпатии на его стороне. Теперь все, включая британцев, выступают только на утверждённом языке – французском. Первый раунд – за Россией.

Но события эти не приблизили Комиссию к окончательному и согласованному решению. Учитывая, что английские рыбаки всё-таки погибли от огня русской артиллерии (доказать или опровергнуть присутствие вражеских миноносцев не удавалось), Комиссия могла принять крайне опасное не только для Второй Тихоокеанской эскадры, но и для России в целом решение. Нужен был нестандартный ход русского представителя, чтобы этого не произошло. Фёдор Васильевич Дубасов такой ход нашёл.

Неизвестно, был ли знаком Фёдор Васильевич Дубасов со знаменитым адвокатом Фёдором Никифоровичем Плевако лично. Но с одним случаем из богатой практики Плевако не мог быть не знаком.

Однажды Плевако был защитником обвиняемого в краже церковного имущества приходского священника из Москвы. Факт преступления был установлен. В коллегии присяжных были в основном замоскворецкие купцы, отношение которых к краже не просто личного, но церковного имущества было известно. Присяжные были не просто купцами-староверами, но и членами церковных приходов. Казалось, их вердикт очевиден, и вор получит то, что заслужил.

Но Фёдор Плевако при свидетелях пообещал, что вердикт священнику-вору будет вынесен оправдательный. Конечно, ему никто не поверил, а в день вынесения вердикта в судебном зале был аншлаг.

После предоставления слова адвокату Плевако подошёл к присяжным, поклонился им в пояс и произнес:

«Господа присяжные! Сорок лет этот человек отпускал вам грехи. Отпустите и вы ему один раз».

И присяжные вынесли… оправдательный вердикт. Здесь не место обсуждать, правильно ли сделали они, оправдав проворовавшегося попа. Важен сам факт.

Но это случай из гражданской практики и довольно мелкий. Здесь же предстояло защищать страну на уровне международном и профессиональном.

Это и учёл адмирал Дубасов, заявив буквально следующее:

«Господа адмиралы! Прав ли был адмирал Рожественский, ведший эскадру из разнотипных судов, когда, неся колоссальную ответственность, под давлением всех агентурных сведений и сообщений с судов самой эскадры он принял меры для охраны эскадры и в известный момент открыл стрельбу? Как бы вы поступили на его месте, господа?»

Он обращался сейчас вовсе даже не к членам Международной Следственной Комиссии, он обращался к заслуженным и опытным морякам, флотоводцам. К своим коллегам и коллегам ведущего флот адмирала Рожественского.

И адмиралы – настоящие моряки! – забыв о полученных политических инструкциях, единодушно взревели, неизвестно уж, на установленном официально французском или каждый на своём языке:

«Расстреляли бы всех к чёртовой матери!»

…что значит корпоративность и умение вызвать подобную реакцию…

Действия адмирала Рожественского единогласно были признаны при данных обстоятельствах верными. Было указано, что так поступил бы на его месте каждый начальник столь многочисленной и разнородной эскадры. По мнению членов Комиссии, то, что произошло, ни в коей мере не бросает никакой тени на военные способности или на чувства человечности адмирала Рожественского и личного состава его эскадры.

После этого Комиссия сочла свою обязанность исполненной и прекратила работу.

Россия и Великобритания, основываясь на решении Комиссии, урегулировали противоречия дипломатическим путём. В пользу пострадавших Россией было выплачено 650 000 ф. ст.

Всё. Ничего у «владычицы морей» не вышло, а пятно с русского флота и его личного состава было стёрто.

Заслуженной наградой адмиралу Ф. В. Дубасову стало почётное звание генерал-адъютанта Свиты Его Величества.

Адмирал Дубасов, настоящий моряк и патриот.

По поступкам ему и слава…

Заключение

7 ноября 1941 года на самом знаменитом в истории нашей страны параде Верховный Главнокомандующий Красной Армии Иосиф Виссарионович Сталин произнёс речь. Необычную. Немцы стояли у порога Москвы, с Парада войска уходили на фронт. Сталин призывал воинов помнить о славе и доблести великих предков: Александра Невского, Дмитрия Донского, Козьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова и Михаила Кутузова. Сталин знал, к чьей славе обращаться – к славе великих русских патриотов. В речи его не упомянуты герои Гражданской войны, соратники по делам славным и бесславным времён построения социализма. Он знал, к чьей памяти следует обращаться когда стране угрожает невиданная опасность… В его кабинете висели портреты генералиссимуса Российских войск А. В. Суворова и фельдмаршала М. И. Кутузова. Висели на протяжении всей Великой Отечественной войны… в ноябре 1941 года к самолёту подвезли икону Казанской Божьей Матери и облетели линии обороны столицы… Так было.

Сомнительно, что в августе 1945 года воины Забайкальского и Дальневосточных фронтов, разорвавшие в клочья Квантунскую армию японцев и высадившие десанты на Курильские острова, освободившие юг Сахалина, пришедшие к священным, залитым русской кровью твердыням Порт-Артура, помнили о своих предшественниках, составивших славу русского оружия в несчастной войне 1904-05 годов:

• неустрашимого командира крейсера «Варяг» Всеволода Руднева,
• талантливого учёного и флотоводца адмирала Степана Макарова,
• организатора обороны Порт-Артура генерала Романа Кондратенко,
• неистового Михаила Рощаковского,
• простого матроса Ивана Бабушкина, воевавшего в составе Первой и Второй Тихоокеанских эскадр,

и многих, очень многих других, честно исполнивших свой долг перед Россией.

Очень жаль, что совершенно было неизвестно имя так много сделавшего тогда для России адмирала Фёдора Васильевича Дубасова.

Без таких людей не могла бы Россия быть великой державой.

Не может быть и сегодня – без людей, им подобных.

Опубликовано 27.03.2025 под редакцией Игоря Якушко

Саклинг (Suckling), сэр Джон (10.02.1609, Whitton, Middlesex, Англия – май/июнь 1642, Франция) – английский лирический поэт-кавалер, драматург, блестящий придворный остроумец, любимец Карла I.

В возрасте 18 лет стал наследником огромного отцовского состояния. В 1630 г. возведён в рыцарское достоинство, становится видной фигурой при дворе.

Принимал активное участие в событиях английской революции на стороне роялистов. Так, он предпринял попытку освободить графа Страффорда из заключения в замке Тауэр, но замысел был раскрыт, и поэт вынужден был бежать во Францию, где через некоторое время покончил с собой (отравился).

Джон Саклинг – автор четырёх драматических произведений, из которых лучшие – трагедия «Аглаура» («Aglaura») и комедия «Гоблины» («The Goblins», 1638).

Его поэтическая слава основана на его поэме «Ballad Upon a Wedding», сатирической поэме «A Sessions of the Poets» и лирических стихотворениях, естественных, лёгких и изящных, написанных живым народным языком. Сборник его лирики – «Fragmenta Aurea» – был опубликован после его смерти (1646).

Известны также письма поэта, написанные живо и непринуждённо. Джон Саклинг был заядлым карточным игроком и считается изобретателем карточной игры Cribbage.

Старый адрес этой страницы: https://biograpedia.ru/?q=node/373

Сюлли (Sully), (Максимилиан де Бетюн – Béthune, 13.12.1559 или 1560, Château de Rosny, Mantes-la-Jole, Франция – 22.12.1641, Villebon, Франция), барон де Рони, герцог де – французский государственный деятель, первый министр и личный друг короля Генриха IV.

Сын протестанта (гугенота), он был в 1571 г. представлен отцом Генриху Наваррскому, будущему королю Генриху IV. Максимилиан был студентом в Париже, когда случилась страшная Варфоломеевская ночь.

С 1575 г. состоит на службе Генриха Наваррского, которого он неотлучно сопровождал в изгнании. Мужество и верность доставили ему дружбу Генриха, который умел ценить ум и человеческие достоинства. В 1587 г. проявил себя в битве при Кутра (Coutras), командуя артиллерией. В сражении при Иври, а позднее при осаде Шартра был ранен. Сам оставаясь ревностным протестантом, Максимилиан де Сюлли дальновидно советовал своему венценосному другу принять католичество («Париж стоит мессы»). С восшествием на престол Генриха стал фактически первым министром Франции; в 1606 г. получил титул герцога де Сюлли.

Рассказывают, что будучи не согласен с намерением Генриха IV жениться на честолюбивой и алчной Катрин-Анриетт Бальзак д’Антраг, Максимилиан де Сюлли в присутствии короля разорвал его брачное обещание. Когда пораженный дерзостью этого поступка король воскликнул: «Я полагаю, сударь, что вы лишились рассудка!», – Сюлли будто бы ответил: «Вы правы, сир, я лишился рассудка, и дай Бог, чтобы во Франции это случилось со мной одним».

Его умелая административная деятельность и, по сути, руководство государством, оздоровили финансовое положение Франции и обеспечили процветание её экономики, что облегчило жизнь простых людей. Он спроектировал систему каналов, которые связали между собой большие реки Франции.

В личной жизни был непритязательным, не любил роскошь и вёл достаточно скромный образ жизни.

Он был большой мастер говорить непристойности. Однажды пришёл к нему обедать дворянин весьма статного сложения. Г-жа Сюлли, вторая жена суперинтенданта финансов, не спускала с гостя глаз. «Признайтесь, сударыня, – сказал ей муж во всеуслышание, – здорово бы вы попались, когда бы у сего господина не оказалось бы …?». Он отнюдь не боялся стать рогоносцем и, выдавая супруге деньги на расходы, говорил: «Столько-то на то, столько-то на се, столько-то на ваших ё…».

Гибель Генриха от руки убийцы Равальяка (в мае 1610) положила конец политической власти и карьере герцога. Он покидает двор, занимается написанием мемуаров о своей жизни – «Mémoires des sages et royales Économies d’Estatde Henrile Grand» (4 т., 1634–1662; кратко: «Королевская экономика»). В 1634 г. удостоен жезла маршала Франции. С симпатией относился к правительству и политике кардинала Ришельё, который стал его сменщиком на посту первого министра Франции.

► От первой жены Сюлли имел сына, Максимилиана, маркиза де Рони (1587–1634), который вёл разгульную жизнь. Его вторая жена Rachel de Cochefilet, на которой он женился в 1592 г. и которая приняла протестантскую веру, дабы угодить своему мужу, подарила ему девятерых детей, из которых шестеро умерли в детстве, а одна дочь вышла замуж (1605) за Анри, герцога де Рогана.

Старый адрес этой страницы: https://biograpedia.ru/?q=node/335

Рочестер (Rochester), (Джон Уилмот – Wilmot, 01.04.1647, Ditchley, Oxfordshire, Англия – 26.07.1680, Woodstock, Oxfordshire), граф – английский поэт-вольнодумец, любимец короля Карла II, распутник, кутила, мот, дебошир и пьяница, неумеренным употреблением алкоголя и аморальным образом жизни подорвавший своё здоровье и снискавший дурную славу своими «дьявольскими пьяными» выходками, многочисленными «сексуальными подвигами и победами», скабрёзными шутками и непристойными стихотворениями.

Учился в Wadham College, в Оксфорде, путешествовал по Италии и Франции; 18-ти лет от роду был представлен ко двору короля Карла II. Красивый, остроумный, пылкий, он произвёл впечатление на короля и занял выдающееся положение при дворе; был возведён в сан камер-юнкера (gentleman of the bedchamber) и назначен смотрителем Вудстокского парка. В то же время талантливый поэт и блестящий острослов, он был лидером «придворных остроумцев».

Светские успехи и мирские наслаждения его не удовлетворяли; в 1665 г. он принял участие в морской экспедиции против Бергена и прославился храбростью. Бесхитростный, но весьма интересный рассказ Джона Уилмота Рочестера о нападении английского флота на Берген составляет содержание письма его к матери, напечатанного у Вордсворта, в его «Ecclesiastical biography».

Вернувшись в Англию, повёл совершенно разнузданную жизнь. По собственному его признанию, он в течение пяти лет ежедневно бывал пьян. В своих язвительных экспромтах он не щадил ни государственных людей, ни многочисленных фаворитов короля, ни самого государя («A Satyron Charles II»), что неоднократно вызывало удаление Рочестера от двора. Впрочем, Карл II скоро прощал своего любимца, да и сам, переодетый, не раз участвовал в уличных его похождениях.

Порочная жизнь подорвала силы Джона Уилмота Рочестера. Перед смертью, постигшей его в возрасте 34 лет, Рочестер призвал к себе епископа солсберийского Барнета, покаялся и приказал истребить многочисленные свои стихотворения скабрёзного характера.

Сочинения Джона Уилмота Рочестера: трагедия «Valentinian» (опубл. 1685); непристойная драма в пяти действиях «Содом» («Sodom, or, The Quintessence of Debauchery», созд. ок. 1671; распространялась в списках среди придворных и ближайшего окружения Карла II); изящные любовные стихотворения и застольные песни; стихотворные сатиры, среди них знаменитая «Сатира против разума и человечества» («Satyr Against Reason and Mankind», 1675), навеянная в значительной степени Буало, и «Essayon Nothing»; остроумные эпиграммы и стихотворения на случай нередко весьма скабрёзного содержания («By All Love’s Soft, Yet Mighty Pow’rs», «The Imperfect Enjoyment», «A Ramblein St. James’s Park», «Love A Woman? You’re an Ass!», «The Disabled Debauchee»). Известны также его письма к жене, опубликованные в собрании его сочинений, отмеченные тонким нежным чувством и изяществом стиля.

► Рочестер написал в своё время стихи, прославляющие трусость. Однажды, когда он сидел в кофейне, туда зашёл человек, который безропотно дал избить себя палкой. Джон Уилмот Рочестер сперва наговорил ему кучу комплиментов, а под конец заявил: «Сударь, если уж вы способны покорно вытерпеть палочные удары, надо было предупредить об этом сразу: я бы тоже вздул вас и восстановил своё доброе имя» (Шамфор, «Характеры и анекдоты»).

Старый адрес этой страницы: https://biograpedia.ru/?q=node/331

Уолсингем (Walsingham), сэр Френсис (ок. 1532, Chiselhurst, Kent, Англия – 06.04.1590, Лондон) – создатель наряду с Уильямом Сесилом (лордом Бэрли) английской разведки и контрразведки.

Родился в Кенте, в семье юриста Уильяма Уолсингема. Если Уильям Сесил был правой рукой Елизаветы I Английской, то правой рукой Сесила был Френсис Уолсингем. Сесил знал тайну власти: побеждает тот, кто лучше информирован. Он начал строить систему сбора и анализа информации из неофициальных, закрытых и секретных источников, а Уолсингем довершил дело создания английских спецслужб. Он же стал их первым руководителем. Учился в Королевском колледже в Кембридже. После восшествия на престол Марии Тюдор (1553), ревностной католички, вместе с другими протестантами бежал из Англии, оказался в Италии и изучал право в университете в Падуе. В Англию вернулся после воцарения Елизаветы (1558).

Он знал много языков, внешне был похож на жителя Южной Европы, за смуглый цвет кожи и тёмные волосы королева Елизавета называла его «мавром». На королевскую службу поступил в 1568 году в зрелом возрасте – в 36 лет, а в 1569 году начал работать на Сесила, который отправил Уолсингема с особой миссией в Париж для ведения переговоров о браке между Елизаветой и герцогом Анжуйским. Когда он выстраивал систему государственной безопасности со своим штатом сотрудников и особыми методами работы, он использовал свои представления о венецианской разведке, считавшейся в то время лучшей, которые он вынес из опыта своего пребывания в Италии.

Успехи многолетнего правления Елизаветы во многом обеспечивались успешной работой Уолсингема. Из всех важнейших дел, которыми с успехом занимался Уолсингем, самые успешные – это «испанское дело» и «дело Марии Стюарт». В то время между Англией и Испанией шла необъявленная война: Филипп II Испанский хотел свергнуть Елизавету и возвести на английский престол Марию Стюарт. Сильный испанский флот перекрыл главные морские пути в Атлантике – пути, по которым доставлялись в Европу золото и серебро из Нового Света, пряности из Индии, Китая и Персии. Война эта усугублялась религиозной враждой между испанскими католиками и английскими протестантами. Уолсингем был человеком глубоко верующим, Елизавета даже упрекала его, что Бога сэр Френсис любит больше, чем королеву, и для него схватка английской и испанской разведок в этой тайной войне была еще и богоугодным делом. Война эта закончилась гибелью испанского флота – Непобедимой армады (1588) и казнью Марии Стюарт (8 февраля 1587) и её сторонников. Поражение Испании было во многом результатом победы английской разведки на невидимом фронте. Вот почему так радовался Филипп II Испанский, когда узнал о смерти Уолсингема, которого считал личным врагом.

Заслуга Уолсингема состояла в том, что он создал мощную разветвленную агентурную сеть осведомителей, действовавшую во всей Европе. Никто не знал лучше его об истинном положении при разных дворах в Европе. Среди его агентов были самые разные люди: англичане и иностранцы, люди благородного звания и отчаянные головорезы, идейные и продажные, романтики – искатели приключений и отпетые негодяи, молодые и старые, врачи, писатели, художники, музыканты, дорогостоящие красавицы-соблазнительницы и проститутки, были, конечно и «двойные» агенты, работавшие на враждующие разведки одновременно. Таким оказался английский посол в Испании. Узнав о его предательстве, Уолсингем не подал вида, что ему открылась тайна, но поступил хитрее, стал поставлять испанскому двору ложные сведения (дезинформацию). Уолсингем использовал в своих целях даже астрологов, которые предсказывали суеверному королю Филиппу неисчислимые бедствия. Были в штате Уолсингема специалисты по шифрам и тайнописи, изобретатели хитроумных приспособлений для подсматривания и подслушивания, фальшивомонетчики и ловкие мастера по подделке почерка, документов и печатей. Они сыграли свою роль в «деле Марии Стюарт».

Уолсингем в личной жизни был очень скромен и неприхотлив и так и не сумел разбогатеть на секретной службе Ее Величества. Несмотря на то, что по долгу службы ему приходилось много раз прибегать к дипломатическому двуличию, идти на обман, подлог и подкуп, его личная порядочность и бескорыстный патриотизм никогда и никем не подвергались сомнению. Елизавета высоко ценила его ум и несомненные заслуги перед английской короной и возвела его в рыцарское достоинство, но не сделала его человеком богатым и не осыпала почестями, возможно, потому, что он, как истинный пуританин, сам этого не желал. Умер он в бедности, оставив долги, 6 апреля 1590 года. Его дочь Френсис стала женой знаменитого поэта Филипа Сидни (Sir Philip Sidney), а после его гибели в Нидерландах – женой графа Эссекса (Essex), а после его смерти – Ричарда де Бурга, четвертого графа Кланрикарда (Richard de Burgh, fourth Earl of Clanricarde).

Кутайсов, Иван Павлович (1759–1834), граф – турок, он был взят в плен мальчиком при завоевании крепости Бендеры в первую турецкую войну, в 1770 году, и, как редкость, подарен великому князю Павлу, который тоже был очень юн.

Мальчика окрестили в православную веру и дали имя Иван. По приказанию Павла его обучили французскому языку и некоторым необходимым наукам (парикмахерскому искусству), по крайней мере поверхностно. Великий князь принял его в число придворных служителей, но не возвысил до камердинера. Посещавшим русский двор в начале 90-х годов его показывали как «достопримечательность». В конце концов он стал камердинером и облачился в ливрею.

Поговаривали, что Кутайсов взял на себя функции доверенного лица и… сводника. При этом Кутайсов вел себя ловко и к удовольствию своего господина, но, пока жива была императрица Екатерина, он не мог подняться выше камердинера.

Все изменилось со смертью Екатерины, вот тут-то взошла счастливая звезда Кутайсова. Павел осыпал его должностями и подарками, приблизил к себе, но, хорошо знавший слабости Кутайсова, предписал ему как нерушимый закон: никогда не разговаривать с чужими людьми, чтобы они не могли ничего выведать о частной жизни императора. Хитрый Александр Безбородко, сумевший раскусить императорского любимца, нашёл к нему подходы, чтобы с его помощью ещё более возвыситься.

Союз этих двух лиц породил неограниченную власть, которую они и практиковали: Безбородко руководил Кутайсовым, а Кутайсов направлял императора по воле и научению своего друга. Кутайсов стал егермейстером с чином генерал-лейтенанта и кавалером ордена св. Анны I степени и мальтийским кавалером (первый случай в истории и, возможно, единственный, когда турок родом стал мальтийским кавалером!), а по случаю бракосочетания великой княжны Елены с наследным принцем Мекленбург-Шверинским, в 1799 году, стал имперским графом, обер-егермейстером и кавалером ордена св. Андрея Первозванного.

Кутайсов не пользовался своим влиянием так, как мог бы пользоваться на его месте другой человек, более ловкий и расчетливый. Обладая сердцем добрым, он мог способствовать добру и препятствовать злу, но не делал ни того, ни другого. По неведению или простоте своей принимал участие в таких делах, которые вызвали и ускорили страшную катастрофу, стоившую жизни императору Павлу I.

В день умерщвления он получил подметное письмо, в котором некий доброжелатель извещал его о заговоре в деталях. Одни утверждали, что, получив письмо, он не обратил на него внимания, так как много уже получал таких предостережений, которые не оправдывались; другие же говорят, будто он вовсе не распечатывал письма, полагая, что это одна из тех просительных записок, которые он часто получал. Как бы то ни было, он, находясь все время рядом с Государем, не смог воспрепятствовать убийству.

При получении известия о смерти императора он сутки скрывался ото всех, полагали, что он бежал, но он вдруг сам явился. Он был уволен со службы, уехал в Кенигсберг, а по прошествии времени вернулся в Россию в свои имения.

Он был женат на Анне Петровне Резвой (ум. 1848) и имел двух дочерей – Марью Ивановну и Надежду Ивановну, и двух сыновей – Павла Ивановича (1780–1840) и Александра Ивановича (1784–1812, погиб в Бородинском сражении).

Зубов, Платон Александрович (15.11.1767 – 07.04.1822, замок Руэнталь, Курляндия), граф (с 1793), князь (с 1796) – один из фаворитов императрицы Екатерины II. В 1784 г. – корнет лейб-гвардии Конного полка. Когда в 1789 г. произошёл разрыв Екатерины II с тогдашним ее фаворитом Дмитриевым-Мамоновым, Зубов командовал караулом в Царскосельском дворце. С помощью графа Николая Ивановича Салтыкова, имениями которого управлял отец Зубова, он сумел обратить на себя внимание императрицы. 21  июня 1789 г. Зубов остался один в её покоях до 11 часов вечера, 24 июня он получил 10,000  рублей  и  перстень с портретом государыни,  после чего через короткие промежутки времени последовательно становится полковником, адъютантом её величества, генерал-майором. Ему щедро жалуются высшие ордена империи и портрет императрицы для ношения на груди.

После смерти Потёмкина в 1791 г. положение Зубова окончательно укрепилось. Он стал шефом Кавалергардского корпуса, генерал-адъютантом, генералом от артиллерии, Екатеринославским и Таврическим генерал-губернатором, командующим Черноморским флотом. Зубов получает богатые земельные владения в Литве и Курляндии и 30000 крепостных крестьян. В 1793 г. австрийский император Франц II жалует Зубову, его отцу и трём братьям титул графов Священной Римской империи, а в 1796 г. возводит Зубова в княжеское достоинство.

Современники считали Зубова ограниченным («ума недалёкого») и подлым человеком. Он предлагал какие-то дикие «проекты»: завоевание Константинополя флотом под командованием самой семидесятилетней императрицы, включение в пределы России Берлина и Вены и создание в Европе новых государств, каких-то Австразий и Нейстрий, названия которых, очевидно, из учебника истории средних веков, засели в его слабой голове. Он не мог осмыслить ни малейшей политической комбинации, предавался утопиям, и часто выдавал чужие идеи за свои. Однако же глупость у Зубова сочеталась с хитростью и коварством. Это, прежде всего, проявилось в том, что он сумел убедить императрицу в своем «приятном» умопомрачении и в том, что не шутя в неё влюблён как в женщину, сохранившую в 60 лет все прелести юности. После смерти Потемкина благодаря беспредельной любви старой императрицы тщеславие Зубова не знало границ, а его влияние распространялось на все сферы управления государством.

Екатерина II с первых дней любовной связи напрасно пыталась сделать из него серьёзного государственного деятеля. Пока положение Зубова было непрочным, он подхалимничал и унижался. Но, став всемогущим, он проявил себя как беззастенчивый, надменный и неблагодарный человек. Сделавшись всесильным министром, Зубов видел, как «все» ползало у ног его; у него заискивали внуки императрицы, знаменитый герой Румянцев-Задунайский восхвалял его в письмах, Гаврила Романович Державин – в стихах, будущий князь Смоленский (М. И. Кутузов) готовил ему утренний кофе, а известный специалист по артиллерии П. И. Мелиссино почтительно целовал его руку. Он был трус и скаред; он заставлял питаться «мирским подаянием» своих крестьян и, несмотря на свой светлейший титул, вёл жизнь барышника, скитаясь по ярмаркам в компании «жидов» и комиссионеров.

Его алчность была беспредельна. Его крепостные умирали от голода, за что он получил строгий выговор от Александра I. Удалённый от государственных дел после смерти Екатерины, Зубов жил на свои богатства жизнью маклера. Он любил спускаться в подвалы своих дворцов и рассматривать там накопленные сокровища., перебирая их в руках. В пожилом возрасте Зубов панически боялся смерти. Он не мог даже слышать слово «смерть» и бледнел при звуке церковных колоколов. Смерть Екатерины уничтожила все его величие; ещё вчера высокомерный, на следующий день он стал ничтожным и  презренным.

Он был сослан Павлом I и смог вернуться в Петербург только в конце 1800 г. Зубов принял активное участие в событиях 11 марта 1801 года. При Александре I он уже не играл никакой роли в политической жизни. Умер Зубов в своем замке Руэнталь в Курляндии. Менее чем за год до своей смерти он женился на юной польке Фекле Валентинович, происходившей из мелкопоместных дворян. Она уже после смерти Зубова родила дочь, которая умерла в детском возрасте, кроме того, он имел много внебрачных детей.

«Случай» Зубова – апофеоз позорнейшего фаворитизма, составлявшего особенность всех женских правлений XVIII века в России. Возвеличивание этого ничтожества тем более поразительно, что он был поднят на недосягаемую высоту не Анной Иоанновной или Елизаветой Петровной, а «другом философов». Справедливости ради надо признать, что нравственное падение Зубова в значительной степени зависело от обстановки развращённого двора Екатерины II. Скрывая свою чувственность под видимостью материнских чувств, она пела дифирамбы своему «черноволосому любезному чаду», наивно думая уверить весь свет в том, что она «и государству делает немалую пользу, воспитывая молодых людей», подобных Зубову.

► «Близко знавшие Зубова люди оставили о нём чрезвычайно резкие отзывы: граф Ф. В. Ростопчин считает его бездарностью, прямо говоря, что “память заменяет ему здравомыслие” (умение с лёгкостью запоминать чужие мысли и откровенная наглость позволяли Зубову выдавать их за свои); Л. В. Храповицкий наградил его прозвищем «дуралеюшка», а генералиссимус А. В. Суворов и вовсе именовал его не иначе, как «негодяем и болваном» (и это несмотря на то, что дочь его, «Суворочка» была замужем за старшим братом Платона, Николаем). По мере старения императрицы Зубов приобретал всё большее могущество, да такое, что будущий фельдмаршал М. И. Кутузов по утрам варил ему «особенным образом» кофе… Вынужден был считаться с его капризами и цесаревич Павел, а высокие царедворцы терпеливо сносили проказы его любимой обезьяны, скакавшей по их головам во время малых приёмов во внутренних покоях Екатерины.

Взращённое речами придворных льстецов высокомерие Зубова, вдруг, после смерти Потёмкина, возомнившего себя великим человеком, не знало границ. К тому же, будучи уверен в безграничном расположении дряхлеющей императрицы, он чуть ли не на ее глазах не только допускал «амурные шалости», но и бесконтрольно распоряжался казёнными деньгами. Впрочем, этим в тех или иных масштабах занимались и все прежние фавориты. По приблизительным подсчётам французского историка Кастора, десяток главных фаворитов Екатерины обошёлся казне в сумму, превышавшую годовой бюджет страны, – 92 млн 500 тыс. руб. Реальные же потери, несомненно, были гораздо большими за счёт не поддающихся учёту фактов массового воровства. <…>

Здесь же лишь заметим, что если в общем плане фаворитизм в России в иные времена мало чем отличался от своих аналогов в других странах с автократическими режимами, то в царствование Екатерины II он, по сути, приобрёл функции некоего государственного механизма, что, когда в нём обнаруживались сбои, это в той или иной мере отзывалось на течении государственных дел. По отзывам же иностранных дипломатов, в стране в период смены фаворитов наблюдалось даже нечто вроде междуцарствия…» (Рахматуллин М. А., «Екатерина II, Николай I, А. С. Пушкин в воспоминаниях современников», М., 2009).

Орлов (Orlov), Григорий Григорьевич (1734–1783), граф (с 1762), князь Римской империи (1772), государственный деятель, генерал-майор (1762). Сын новгородского губернатора Г.И. Орлова и Л.И. Зиновьевой. Фаворит и ближайший советник императрицы Екатерины II. Получил образование в кадетском корпусе в Санкт-Петербурге. Свою военную карьеру Григорий начал в ходе Семилетней войны (1756–1763). Под Цорндорфом был трижды ранен, но поле боя не покинул. Высокого роста, красивый Орлов имел общительный характер. Находясь в Санкт-Петербурге, сблизился с великой княжной Екатериной Алексеевной и стал её любовником. У них родился сын Алексей (1762–1813), родоначальник русского графского рода Бобринских. Григорий Орлов – один из главных организаторов и активный участник дворцового переворота 1762 года. После занятия престола Екатерина II возвела Г. Г. Орлова в чин генерал-адъютанта и главнокомандующего сухопутными силами. Одно время императрица даже подумывала о бракосочетании со своим фаворитом, но план Екатерины разрушил ее влиятельный советник и искусный интриган Н. И. Панин. В качестве депутата от дворян Копорского уезда Григорий Орлов участвовал в работе Уложенной комиссии (1767–1769). В 1765–1775 гг. граф Григорий Орлов занимал должность генерал-фельдцейхмейстера (начальник артиллерии) русской армии. Он стал инициатором создания и первым президентом Вольного экономического общества (с 1765). В 1771 г. по распоряжению императрицы Екатерины II находился в Москве с чрезвычайными полномочиями для борьбы с эпидемией чумы и Чумным бунтом. Используя не только методы принуждения и устрашения, но и поощрения, Григорий Орлов успешно справился с поручением Екатерины II. В 1772 г. возглавлял делегацию российской империи на переговорах с Турцией в Фокшанах. В 1772 г. получил княжеский титул. С 1775 г. в отставке. В конце жизни впал в тихое помешательство. Григорий Орлов не входил в число выдающихся государственных деятелей, но обладал находчивостью, хорошо ориентировался в текущих событиях и был полезным консультантом Екатерины II в начальный период её правления.

Орлов, Алексей Григорьевич (1737–1807), граф (1762), русский военный и политический деятель, генерал-аншеф (1769). Сын новгородского губернатора Г. И. Орлова и Л. И. Зиновьевой и родной брат Григория. Получил образование в Сухопутном шляхетском корпусе. Службу начал солдатом лейб-гвардии Преображенского полка, в начале 1762 сержант. Участвовал в сражениях Семилетней войны (1756—1763). Славился богатырским телосложением, отличался громадной физической силой. Был человеком решительным и смелым. Алексей Орлов один из главных участников дворцового переворота 1762 г., в результате которого на российский престол взошла императрица Екатерина II. Именно Алексей Орлов заставил Петра III подписать акт об отречении от престола. Он же, согласно распространённой версии, задушил свергнутого императора, хотя достоверных подтверждений этой версии нет. Вскоре после восшествия Екатерины на престол получил чин генерал-майора. За участие в перевороте Алексею Орлову был пожалован графский титул. Алексей Орлов не получил должного образования и воспитания. Он не знал иностранных языков, а его поведение в обществе и манеры оставляли желать лучшего. В то же время Алексею Орлову был присущ интерес к научным знаниям. Этим, видимо, следует объяснить покровительство и поддержка князем научных изысканий М. В. Ломоносова и творчества Д. И. Фонвизина. Известно, что А. Г. Орлов состоял в преписке с Ж.-Ж. Руссо. Не занимая важных должностей, оказывал большое влияние на государственные дела, используя для этого своё влияние на брата Григория, являвшегося фаворитом императрицы Екатерины II. В 1768–1769 гг. разработал план экспедиции против Турции в Средиземное море, где командовал эскадрой русского флота. За разгром турецкого флота в Чесменском сражении (5–7 июля 1770 г.) получил титул Чесменского, ему было пожаловано 4 тыс. душ бывших дворцовых крестьян (1771). Был отправлен в Италию с тайным поручением Екатерины II арестовать и доставить в Россию Елизавету Тараканову, выдававшую себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны от морганатического брака с А. Г. Разумовским. Успешно выполнил столь щекотливую миссию. С 1775 г. в отставке в связи с опалой брата Григория. В 1776 г. Алексей Орлов получил 120 тыс. десятин земли в Воронежской губернии по течению реки Битюг. Занимался конезаводством.  На Хреновском конном заводе, принадлежавшем графу Алексею Орлову, была выведена одна из самых известных в мире русских пород лошадей – орловский рысак. Современники Алексея Орлова отмечали взрывной характер графа, крутой нрав и вспыльчивость, непомерное честолюбие и поразительную физическую силу. В то же время ему присущи были честность и прямота высказываний.

Орлов, Фёдор Григорьевич (1741–1796), граф, генерал-аншеф, обер-прокурор Правительствующего сената, брат Григория и Алексея. Воспитывался вместе с братьями в Сухопутном шляхетском кадетском корпусе, ещё юношей участвовал в Семилетней войне, проявив поразительную храбрость. Вместе с братьями в 1762 г. принимал участие в подготовке переворота. Вскоре получил чин капитана лейб-гвардии Семёновского полка. В день коронации Екатерины II возведён в графское достоинство и пожалован в камергеры. Затем Фёдор Орлов был назначен обер-прокурором 4-го департамента Сената (1763), с сохранением чина капитана гвардии. В 1767 г. участвовал в работе Комиссии по составлению нового Уложения в качестве депутата от дворянства Орловской губернии. Как член комиссии о сословиях предлагал разделить её на секции; первая должна заниматься дворянством, вторая – «средним родом, или мещанством, третья – крестьянами свободными и крепостными». Предложения Фёдора Орлова приняли; работала комиссия согласно разработанному им плану. Во время русско-турецкой войны (1768–1774) Орлов оставил гражданскую службу. В 1770 г. участвовал в походе русских кораблей в Средиземное море. Отличился в Чесменском морском сражении на корабле «Св. Евстафий» (спас часть экипажа до взрыва). Командовал кораблями, которым было поручено уничтожить турецкие поселения и крепости вдоль Короманского побережья. Участвовал в штурме крепости Короны. За успешное выполнение боевых заданий и личное мужество получил звание генерал-поручика (1771), был награждён шпагой, усыпанной бриллиантами. В январе 1772 г. возвратился в Санкт-Петербург. В день заключения Кючук-Кайнарджийского мира произведён в генерал-аншефы (1774) с увольнением, согласно прошению, от службы. С 1775 г. жил в Москве. Занимался воспитанием своих внебрачных детей.

Самый старший из братьев, Иван Григорьевич Орлов (1733–1791), с 1768 г. с согласия братьев «полновластно управлял» их общим имением, насчитывавшим около 19 тыс. душ крепостных. Известно о его богатом книжном собрании, часть которого была подарена императрице Екатерине II.

Самый младший из братьев Владимир Григорьевич Орлов (1743–1831) получил образование в Лейпцигском университете. Назначенный директором Академии наук, он вёл оживлённые сношения с учёными и писателями, устраивал научные экспедиции, проявлял заботу о русских молодых людях, обучавшихся за границей, принимал меры к распространению в переводах произведений классических писателей, предпринял вместе с другими труд составления словаря русского языка, но не мог настоять на том, чтобы академические протоколы писались на русском языке. Так как он не знал латинского языка, то они составлялись на немецком языке. Сопровождал императрицу в её путешествии по Волге, о котором оставил записки и во время которого перевёл одну главу из романа французского писателя Мармонтеля «Велизарий». В 1775 г. оставил службу и жил в своём подмосковном имении. В его биографии помещена переписка и дневники путешествий в Киев и за границу. Граф Владимир Орлов имел одного бездетного сына, сенатора Григория Владимировича, жившего большей частью в Париже. Он написал несколько сочинений: «Memoires historiques, politiques et littéraires sur le royaume de Naples» (1819–1825), «Essai sur l’histoire de la musique en Italie» (1822), «Essai sur l’histoire de la peinture en Italie» (1823), «Voyage dans une partie de la France» (1824), «Fables de Kryloff» (1825) и др.