Лукиан Самосатский (Lucian) (ок. 120, Самосата, Сирия – после 180, Афины) – один из самых оригинальных и остроумных греческих писателей-сатириков, ритор, вольнодумец и безбожник. Сириец по рождению. Родился в сирийском городе Самосата (ныне Samsat, Турция), на Евфрате, в семье бедного ремесленника. «Я один из многих, из гущи народа», – говорил Лукиан. Окончив местную риторскую школу после неудачной попытки обучиться ваянию, уезжает в Ионию, где изучает риторику и право. Попробовав свои силы в адвокатской практике в Антиохии (в Сирии), возвращается в Ионию, где впервые выступает с публичными речами. В 150 г. Лукиан переезжает в Италию и сначала живёт в Риме, а затем в Галлии, где получает хорошо оплачиваемое место учителя красноречия. В 153 г. возвращается в Сирию, выступает с речами в Антиохии, а затем отправляется на родину, в Самосату. В 157 г. переселяется в Афины, где и живёт до конца своих дней, занимаясь литературной деятельностью, и лишь на склоне лет он отправляется в Александрию, где по рекомендации своих друзей занимает доходное место одного из руководителей судебного ведомства (архистатора). Через несколько лет он вернулся в Афины, продолжил деятельность публичного оратора и занятия литературой. Точная дата и обстоятельства его смерти неизвестны. В сводах жизнеописаний знаменитых людей древности имя Лукиана замалчивалось, причем монахи, переписчики сочинений, в более поздние времена сопровождали свои комментарии негодующими пометками вроде таких: «Что ты брешешь, проклятый, о нашем спасителе Христе!» Небольшая заметка в «Словаре Свиды» стала редким источником, сохранившим некоторые сведения о писателе: «Лукиан Самосатский, прозванный богохульником или злословцем за то, что в его диалогах содержатся насмешки и над божественным. <…> Сначала он был адвокатом в сирийском городе Антиохии, но, не имея успеха на этом поприще, обратился к ремеслу логографа и написано им без числа. Говорят, что умер он, растерзанный собаками, так как боролся против истины» (цит. по книге: А. Горбунов, «Панорама веков»). Лукиан был гениальным сатириком, а его сочинения полны юмора и выдумки. Установлена принадлежность Лукиану более 70 произведений, написанных на разнообразные темы (это речи, памфлеты, небольшие повести, пародии, сатирические диалоги; поэмы и эпиграммы). Чаще всего встречаются у него сатирические описания различного рода суеверий. Лукиан развенчивает веру в олимпийских богов, изображая их вполне земными, наделенными человеческими слабостями и пороками (жадностью, злобой, завистью и т. п.), а их отношения – как взаимоотношения между мелочными, тупыми и злобными людьми. Таковы его произведения: «Собрание богов», «Разговоры богов», «Зевс уличаемый», «Зевс трагический», «Прометей, или Кавказ». Лукиан бичует сатирой человеческие пороки и слабости в различных аспектах поведения и в то же время сочувствует тяжелой доле бедняка («Правдивая история», «Разговоры в царстве мертвых», «Разговоры гетер»); высмеивает различные философские школы и их представителей, показывая противоречивость и ложность философских учений, а самих философов – ханжами и обманщиками, говорящими одно, а делающими противоположное. Выступает Лукиан и против историков, которые лгут в угоду властителям и покровителям, описывая и толкуя исторические события («Как следует писать историю»). Резко обличает Лукиан в своих сатирах разного рода проходимцев, выдававших себя за лиц, наделенных даром провидца или исцелителя («О смерти Перегрина», «Александр, или Лжепророк»). К лучшим произведениям Лукиана относятся также «Сновидение, или Жизнь Лукиана» (автобиография), «Похвала мухе», «Жизнеописание Демонакта». ► Вот что пишет патриарх Фотий в «Мириобиблионе»: «Лукиан почти везде высмеивает эллинов, их глупость и боготворчество, их склонность к разнузданным порывам, их невоздержанность, неправдоподобные и нелепые выдумки их поэтов, которые породили неправильный государственный строй, путаницу и сбивчивость в прочей жизни; он порицает хвастливый характер их философов, у которых ничего нет, кроме бесконечных пересказов своих предшественников и пустой болтовни. <…> Сам же он, кажется, из тех, которые не придерживаются никаких определенных положений. Выставляя мысли других в шутовском и нелепом виде, то, что думает он сам, он не высказывает. <…> Однако язык у него превосходен, он пользуется словами красочными, меткими, выразительными; в мастерстве сочетать строгий порядок и ясность мысли с внешним блеском и соразмерностью соперников у него нет. Связность слов достигает у него такого совершенства, что при чтении они воспринимаются не как слова, а словно какая-то сладостная музыка, которая, независимо от содержания песни, вливается в уши слушающих. Одним словом, повторяю, великолепен слог у него, хотя и не подходит для его сюжетов, которые он сам предназначил для смеха и шуток» (пер. Л. А. Фрейберг). ► Томас Мор о Лукиане: «…Если и существовал когда-нибудь на свете тот, кто исполнил наставление Горация и соединил приятное с полезным, то, я думаю, прежде всего это был, конечно, Лукиан. Воздерживаясь от слишком суровых поучений философов и от слишком развязных шуток поэтов, он весьма правдиво и в то же время забавно повсеместно отмечает и высмеивает человеческие пороки. Он это делает так умно и так хорошо, что, хотя никто и не жалит сильнее его, все спокойно переносят его укусы. Несмотря на то что он всегда писал замечательно, мне кажется, что в тех трех диалогах, которые я отобрал из большого числа чрезвычайно забавных [«Киник», «Некромантия», «Любитель лжи»], он это делает особенно хорошо; их мне и захотелось перевести, хотя, возможно, другие люди предпочли бы другие диалоги. Подобно тому, как не всем мила одна и та же девица, а каждому та, которую он предпочитает, и невозможно утверждать, что она лучше остальных, однако такой она ему кажется, – подобно этому среди остроумнейших диалогов Лукиана каждый человек предпочитает разные. Мне пришлись по нраву эти; однако, я надеюсь, не случайно и не мне одному. (Письмо Томасу Ретголлю, секретарю Короля Английского). ► Карл Маркс: «Богам Греции, которые были уже раз – в трагической форме – смертельно ранены в “Прикованном Прометее” Эсхила, пришлось еще раз – в комической форме – умереть в “Беседах” Лукиана». ► Фридрих Энгельс называл Лукиана «Вольтером классической древности».
Старый адрес этой страницы: https://biograpedia.ru/?q=node/4013