kingroyal güncel girişkingroyal girişkingroyaljojobet güncel girişjojobet günceljojobet girişjojobetjojobet güncel girişjojobret girişjojobetjojobet güncel girişjojobet günceljojobet girişjojobetjojobet güncel girişjojobet günceljojobet girişjojobetmarsbahis güncel girişmarsbahis güncelmarsbahis girişmarsbahisholiganbet güncel girişholiganbet güncelholiganbet girişholiganbetholiganbet güncel girişholiganbet güncelholiganbet girişholiganbetholiganbet güncelholiganbet güncel girişholiganbet girişholiganbetholiganbet güncel girişholiganbet güncel girişholiganbet güncelholiganbet girişholiganbetjojobet günceljojobet güncel girişjojobet girişjojobetjojobet güncel girişjojobet girişjojobetjojobet güncel girişjojobet günceljojobet girişjojobetjojobet güncel girişjojobet günceljojobet girişjojobetcasinolevant güncelcasinolevant güncel girişcasinolevant girişcasinolevantholiganbet güncel girişholiganbet güncelholiganbet girişholiganbetceltabet güncel girişceltabet güncelceltabet girişceltabetmarsbahis güncel girişmarsbahis güncelmarsbahis girişmarsbahiscasinovale güncelcasinolevant güncel girişcasinolevant girişcasinolevantpulibet güncel girişpulibet güncelpulibet girişpulibettempobet güncel giriştempobet günceltempobet giriştempobetholiganbet güncelholiganbet güncel girişholiganbet girişholiganbetmadridbet güncel girişmadridbet güncelmadridbet girişmadridbetholiganbet güncel girişholiganbet girişholiganbetperabet güncel girişperabet güncelperabet girişperabetperabet güncel girişperabet güncelperabet girişperabetanadoluslot güncelanadoluslot güncel girişanadoluslot girişanadoluslotpulibet güncel girişpulibet güncelpulibet girişpulibetanadoluslot güncelanadoluslot güncel girişanadoluslot girişanadoluslot Историки - Мировая Биограпедия известных личностей https://biograpedia.ru Биографии, знаменитости, великие люди, исторические персонажи Thu, 31 Jul 2025 07:29:34 +0000 ru-RU hourly 1 https://wordpress.org/?v=6.9.4 Гумбольдт (Humboldt, von), Вильгельм фон https://biograpedia.ru/humboldt-vilgelm-von https://biograpedia.ru/humboldt-vilgelm-von#respond Wed, 30 Jul 2025 13:27:37 +0000 http://biograpedia.ru/bio_2019/?p=732 Гумбольдт (Humboldt, von), Вильгельм фон (полное имя Карл Вильгельм фон, 22.06.1767, Потсдам –08.04.1835, Tegel, Бранденбург, Германия), барон – старший брат Александра Гумбольдта, выдающийся лингвист, политик, дипломат, философ, историк и государственный деятель. Так же, как и брат, он учился в университетах Франкфурта-на-Одере и Геттингена. Основательно изучил право, политику и историю. В 1789 г. вместе с другом … Читать далее «Гумбольдт (Humboldt, von), Вильгельм фон»

Сообщение Гумбольдт (Humboldt, von), Вильгельм фон появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>
  • Гумбольдт (Humboldt, von), Вильгельм фон
    Гумбольдт (Humboldt, von), Вильгельм фон

    • Гумбольдт (Humboldt, von), Вильгельм фон (полное имя Карл Вильгельм фон, 22.06.1767, Потсдам –08.04.1835, Tegel, Бранденбург, Германия), барон – старший брат Александра Гумбольдта, выдающийся лингвист, политик, дипломат, философ, историк и государственный деятель.

    Так же, как и брат, он учился в университетах Франкфурта-на-Одере и Геттингена. Основательно изучил право, политику и историю. В 1789 г. вместе с другом он ездил в Париж, «чтобы присутствовать при похоронах французского деспотизма». Он состоял в дружеских отношениях с Шиллером и Гёте; и с тем, и с другим состоял в длительной переписке.

    Автор замечательных трудов по классической филологии и особенно по совершенно ещё новому тогда сравнительному языковедению. Он изучал особенности взаимоотношений индивидуума и государства, и один из его трудов – «О пределах государственной деятельности» («Ideen zu einem Versuch, die Grenzen der Wirksamkeit des Staats zu bestimmen») – был впервые опубликован только через шестнадцать лет после его смерти (ранее не пропускала цензура: слишком уж радикальны были взгляды учёного; он, в частности, полагал, что интересы государства и личности должны пересекаться только в случае внешней опасности, а остальное – экономика, культура, социальная область – все это приоритеты самих граждан, обязанных договариваться между собой).

    Он много путешествовал, но ежедневно, где бы он ни находился, писал своей супруге стихи. По сто строк. Так продолжалось 44 года, даже после смерти Каролины фон Дахройден Вильгельм фон Гумбольдт продолжал ежедневно писать по сто строк, возлагая стихи на ее могилу.

    Он основал Берлинский университет (1809), ныне университет им. В. Гумбольдта.

    Старый адрес этой страницы: https://biograpedia.ru/?q=node/418

    Сообщение Гумбольдт (Humboldt, von), Вильгельм фон появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>     https://biograpedia.ru/humboldt-vilgelm-von/feed 0     Грегоровиус (Gregorovius), Фердинанд Адольф https://biograpedia.ru/gregorovius-ferdinand-adolf https://biograpedia.ru/gregorovius-ferdinand-adolf#respond Thu, 05 Dec 2024 05:50:41 +0000 http://biograpedia.ru/bio_2019/?p=722 Грегоровиус (Gregorovius), Фердинанд Адольф (Фердинанд Фухсмунд – Fuchsmund), (19.01.1821, Neidenburg, Восточная Пруссия – 01.05.1891, Мюнхен) – немецкий историк, большой знаток истории культуры итальянского Возрождения, поэт, литературный критик и путешественник. Учился и жил в Кёнигсберге, затем в течение длительного времени жил и путешествовал по Италии (1852–1874). В 1880 г. совершил поездку в Грецию, а затем жил … Читать далее «Грегоровиус (Gregorovius), Фердинанд Адольф»

    Сообщение Грегоровиус (Gregorovius), Фердинанд Адольф появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>

    • Грегоровиус (Gregorovius), Фердинанд Адольф (Фердинанд Фухсмунд – Fuchsmund), (19.01.1821, Neidenburg, Восточная Пруссия – 01.05.1891, Мюнхен) – немецкий историк, большой знаток истории культуры итальянского Возрождения, поэт, литературный критик и путешественник.

    Учился и жил в Кёнигсберге, затем в течение длительного времени жил и путешествовал по Италии (1852–1874). В 1880 г. совершил поездку в Грецию, а затем жил то в Риме, то в Мюнхене, работая для местных академий наук.

    Автор основательных исторических трудов о Риме: «История города Рима» («Geschichte der Stadt Rom im Mittelalter», 1859–1872; есть рус. перев. В. И. Савина, СПб., 1888), и Афинах: «История города Афины» («Geschichte der Stadt Athen im Mittelalter», 1889).

    Кроме того, им написаны:

    • «История римского императора Адриана и его времени» («Geschichte des römischen Kaisers Hadrian und seiner Zeit», 1851);
    • «Лукреция Борджия» («Lukrezia Borgia», 2 т., 1874; по документам и переписке ее времени);
    • «Афинаида, история византийской императрицы» («Athenais. Geschichte einer byzantinischen Kaiserin», 1882);
    • многотомные путевые записки «Годы странствований по Италии» («Wanderjahre in Italien», 5 т., 1856–1877) и др. произведения;
    • изданы «Письма Александра фон Гумбольдта к брату Вильгельму» (1880, с биографическим очерком-введением).

    ► «“Истории города Рима” принадлежит одно из первых мест среди произведений той школы немецких историков, которые выдвигают изучение “культурной” жизни в смысле взаимодействия идей, нравов, политики, литературы и искусства. Обладая живым, иногда даже поэтическим слогом, Фердинанд Адольф Грегоровиус сумел историческую топографию города Рима и его архитектурную историю слить с характеристикой итальянской литературы, искусства и внешнего быта вообще, с систематической историей папства и римского народа. Общинный совет города Рима предпринял издание итальянского перевода этого произведения на общественный счет и избрал Фердинанда Грегоровиуса почетным гражданином города Рима; он был первым протестантом, удостоившимся этого отличия» (Е. Щепкин, «Энциклопедия Брокгауза и Ефрона»).

    Старый адрес этой страницы: https://biograpedia.ru/?q=node/414

    Сообщение Грегоровиус (Gregorovius), Фердинанд Адольф появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>     https://biograpedia.ru/gregorovius-ferdinand-adolf/feed 0     Бьюкенен (Бьюканен) (Buchanan), Джордж https://biograpedia.ru/buchanan-dzhordzh https://biograpedia.ru/buchanan-dzhordzh#respond Tue, 12 Nov 2024 05:56:50 +0000 http://biograpedia.ru/bio_2019/?p=706 Бьюкенен (Бьюканен) (Buchanan), Джордж (февраль 1506 – 28.09.1582) – шотландский гуманист, учёный, историк, филолог, политический мыслитель, поэт и писатель, создатель первых образцов шотландской прозы. Учился в Париже и в Англии, занимался преподавательской деятельностью в Париже. В двух своих сатирических трактатах – «Franciscanus et fratres» (1527) и «Somnium» (1535) – подверг жесточайшей критике монахов-францисканцев и оказался … Читать далее «Бьюкенен (Бьюканен) (Buchanan), Джордж»

    Сообщение Бьюкенен (Бьюканен) (Buchanan), Джордж появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>

    • Бьюкенен (Бьюканен) (Buchanan), Джордж (февраль 1506 – 28.09.1582) – шотландский гуманист, учёный, историк, филолог, политический мыслитель, поэт и писатель, создатель первых образцов шотландской прозы.

    Учился в Париже и в Англии, занимался преподавательской деятельностью в Париже. В двух своих сатирических трактатах – «Franciscanus et fratres» (1527) и «Somnium» (1535) – подверг жесточайшей критике монахов-францисканцев и оказался в тюрьме как еретик, но ему удалось бежать в Англию, а затем во Францию, где он некоторое время преподавал в Бордо латинский язык (среди его слушателей был знаменитый Монтень, тогда юноша). Здесь он занимался переводами библейских текстов, писал оригинальные пьесы («Baptistes» и «Jepthes»), в которых осуждал тиранию и деспотическое правление.

    В 1547 г. был приглашён португальским королем Жуаном III в только что основанный Коимбрский университет, но и здесь подвергся преследованиям инквизиции и был заключён в тюрьму. В тюрьме перевёл Псалмы. Получив свободу, переселился во Францию, где прожил несколько лет и написал дидактическую поэму «De sphaera» (на лат. яз., 1555).

    Другие сочинения:

    • поэма по случаю замужества королевы Марии Шотландской (он преподавал ей классические языки) «Epithalamium» (1558);
    • политический трактат в форме диалога «О королевском праве у шотландцев» («De jure regni apud Scotos», 1579), весомый аргумент в пользу ограничения монархии;
    • сочинение «Rerum Scoticarum historia» (1582), являющееся исторической хроникой шотландцев от мифических времён легендарного Фергюса (обнимает период 330 до н. э. – 1553 н. э.);
    • автобиография (опубл. после его смерти в 1608 г. в Германии).

    Умер в Эдинбурге, произнеся последние слова: «Я ухожу туда, где не бывает королей».

    Старый адрес этой страницы: https://biograpedia.ru/?q=node/406

    Сообщение Бьюкенен (Бьюканен) (Buchanan), Джордж появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>     https://biograpedia.ru/buchanan-dzhordzh/feed 0     Долгоруков (Dolgoroukow), Пётр Владимирович https://biograpedia.ru/dolgorukov_petr_vladimirovich https://biograpedia.ru/dolgorukov_petr_vladimirovich#respond Fri, 23 Jul 2021 04:18:15 +0000 https://biograpedia.ru/?p=4649 Долгоруков (Dolgoroukow), Пётр Владимирович (27.12.1816 [08.01.1817], Москва – 06.[18].08.1868, Берн, Швейцария), князь – писатель-эмигрант. Он происходил от одной из самых древних аристократических фамилий России, выводившей свой род от князя Михаила Черниговского, казнённого Батыем и канонизированного русской церковью в качестве «мученика» за христианскую веру. Знатное имя, фамильные связи, значительное состояние, образование – всё, казалось, сулило ему … Читать далее «Долгоруков (Dolgoroukow), Пётр Владимирович»

    Сообщение Долгоруков (Dolgoroukow), Пётр Владимирович появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>
  • Долгоруков (Dolgoroukow), Пётр Владимирович
    • Долгоруков (Dolgoroukow), Пётр Владимирович (27.12.1816 [08.01.1817], Москва – 06.[18].08.1868, Берн, Швейцария), князь – писатель-эмигрант. Он происходил от одной из самых древних аристократических фамилий России, выводившей свой род от князя Михаила Черниговского, казнённого Батыем и канонизированного русской церковью в качестве «мученика» за христианскую веру. Знатное имя, фамильные связи, значительное состояние, образование – всё, казалось, сулило ему блестящее будущее. Перед глазами юного вельможи с детства стояли, как образец, его родные дядья, князья Пётр Петрович (1777–1806) и Михаил Петрович (1780–1808); первый – личный друг Александра I, второй – жених сестры императора, великой княгини Екатерины Павловны (накануне помолвки он погиб в Финляндии). Возможности, может быть, и были блистательные, но вот некоторые черты характера, проявившиеся в нём с раннего возраста – несдержанность, заносчивость, самонадеянность, самомнение и необузданное тщеславие, – помешали ему использовать данные, которые ему дало рождение. Условия, в которых протекали его детство и юность, не могли не отразиться неблагоприятно на нем. Он рос без родителей: мать его умерла во время родов, отец пережил её ненадолго и умер, когда ему ещё не было года (24 ноября 1817 ст. ст.). Мальчика воспитывала бабушка – княгиня Анастасия Семёновна Долгорукова, но и она скончалась, когда мальчику было едва 10 лет (1827). Определённый в год смерти бабушки в Пажеский корпус, он учился блестяще и был назначен камер-пажом, но за какую-то провинность через несколько месяцев был лишён этого звания, и для него была закрыта дорога к блестящей придворной карьере. Из Пажеского корпуса он вышел с плохой отметкой, помешавшей ему «записаться», как он выражался в позднейшие годы, «в число преторианцев бесчеловечного и невоспитанного деспота», т. е. в гвардию. Ему пришлось довольствоваться какой-то фиктивной службой при министерстве народного просвещения. Внешность его, мало привлекательная, прихрамывающая походка, вызванная физическим недостатком, заслужившая ему прозвище «Bancal» (кривоногий), манера держать себя без достаточного достоинства – не сулили ему блестящих перспектив и на арене большого света. Без всякого дела, разочарованный в своих надеждах и претензиях, он прожигал жизнь в столице в кругу «молодых людей наглого разврата», которые насмехались над ним и обходились с ним с пренебрежительной фамильярностью, и имя его связывалось с самыми неблаговидными поступками. Но эта пустая и бесцельная жизнь не удовлетворяла кипучего честолюбия, разжигавшего его. Юноша, имеющий, по его собственным словам, «невзирая на молодость свою, сознание умственных способностей, дарованных ему Богом, и, может быть, не совсем обыкновенных», мечтал о политической деятельности. «Но, – говорит он, – при [императоре] Николае вмешиваться в политику значило бы обрекать себя Сибири без всякой пользы для Отечества». И он решился посвятить себя науке, чтоб создать имя на этом поприще. Как и подобало потомку Михаила Черниговского, преисполненному феодальных традиций своего знаменитого рода, он обратился к изучению генеалогии. Впоследствии он объяснял начало своих генеалогических изысканий политическими соображениями. «Занятие родословными, – говорит он, – служило нам путём к познанию документов, для других недоступных, и вместе с тем против тайной полиции ширмами, за коими мы могли и трудиться по русской истории, и вести наши записки». Уже в 1831 г. он начал работать над «Историей России от воцарения Романовых до кончины Александра I», которую он довел до воцарения императрицы Анны; это сочинение было, по-видимому, составлено в общепринятом верноподданническом духе. В 1839 г. он приступает к составлению на французском языке генеалогических заметок, в 1840–1841 гг. печатает «Российский родословник», который вызывает интерес в обществе, а в 1842 г. – «Сведения о роде князей Долгоруковых». Успех, который имели его первые опыты, вскружил голову «мальчишке, очень довольному собой, но подобно всем молоденьким гениям, не имеющим понятия о точности и других совершенствах языка» (как отзывались о новоявленной знаменитости специалисты), однако, еще более усилил чувство неудовлетворённости. Он меньше чем когда-либо мог примириться с тем, что не занимает «места, соответствующего его уму и дарованиям»; злые языки уже тогда говорили, что он «мечтает ни более, ни менее, как быть министром». Решающим моментом в жизни Долгорукова была его поездка за границу в 1841 году. В Париже он завертелся в высшем кругу французского общества, где его титул и кое-какое научное имя обеспечили в первый момент молодому иностранцу хороший приём, и ему не могло не льстить «радушие, оказанное ему лицами, высоко стоящими во мнении общем и по светскому значению, и по своим умственным достоинствам». Среди парижских друзей он не скрывал ни своих честолюбивых притязаний на высокое положение в своем отечестве, ни обиды на то, что в России не находят достойной оценки его «ум и дарования». Не воздержался он и от того, чтобы не попробовать разыграть какую-нибудь роль в политической жизни Франции. «Скверный интриганишка», как выражались о нем в русском посольстве, пытался завязать «плутни с журналистами», афишируя свои близкие отношения с членами правительства и выдавая себя за выразителя мнений правительственных сфер. Оглушенный мишурным успехом, он в Париже и совершил тот «грех молодости», который предопределил все дальнейшее направление его политической деятельности. В 1842 г. он издал под псевдонимом «граф Альмагро» на французском языке «Заметку о главных фамилиях России» («Notice»). В этой заметке, заключающей очень краткие сведения о важнейших дворянских родах, Долгоруков не ограничился одними генеалогическими справками и поделился с французской публикой данными, почерпнутыми главным образом из заграничной, запрещённой в России литературы, данными, не лишенными политической остроты и скандальности. Наиболее существенным и политически важным он сам считал то, что «он сделал известным европейской гласности важный факт, который русское правительство стремилось заставить забыть и о котором ни одна книга, ни один журнал не дерзал упомянуть: а именно, существование земских соборов в России в XVI – XVII веках и конституционной хартии, предложенной ими Михаилу Романову в 1613 г., принятой им под присягою и нарушенной шесть лет спустя». Далее, на страницах брошюры были разбросаны заимствованные у иностранных же писателей (главным образом, из их мемуаров), современных Петру I, подробности, бросающие тень на нравственность этого царя и компрометирующие родоначальников некоторых из дворянских родов, бывших в силе в средине XIX в.; наконец, говорилось об участии представителей очень видных аристократических фамилий в убийстве Павла I и в заговоре декабристов. Одним словом, автор открывал факты, «кои ему, как доброму русскому, следовало бы пройти забвением», и брошюра «весьма некстати» изображала «русское дворянство в самых гнусных красках, как гнездо крамольников и убийц». Среди высшего русского общества памфлет «хромоногого» князя вызвал величайший скандал и негодование: все были поражены «непочтительностью отзывов о лицах высокопоставленных, которые своими давнишними и крупными заслугами вполне заслужили признательность своего государя и своей родины»; среди оскорбленных оказался сам посол в Париже, граф П. П. Пален, отца которого, участника в цареубийстве 1801 г., Долгоруков, без обиняков, обозвал «злодеем» (scélérat). Ещё больше оказалось обиженных тем, что их фамилии не были вообще внесены в реестр графа Альмагро. Брошюра, говоря словами Долгорукова, «разбередила родовые притязания или самолюбие личное». «При первом появлении книжки», писал он Николаю I, «закипела и кипит ещё ярость претензий родовых и самолюбий личных». Появление «пасквиля» очень скоро стало известно русскому правительству через проживавшего в Париже агента III отделения «шпиона» – графа Я. Н. Толстого (бывшего декабриста и философа, Эпиктета «Зелёной лампы»). Немедленно через русское посольство в Париже автору было предложено вернуться в Россию. Долгоруков, по-видимому, не ожидавший такого эффекта, поспешил подчиниться и 21 марта выехал из Парижа. В Кронштадте он был арестован, бумаги его были отобраны, и сам он заключен в отделение. Следствие не показало ничего существенного, тем не менее последовало распоряжение Николая отправить опального генеалога в Вятку на службу, под присмотр губернатора. Долгоруков не вытерпел и отважился на дерзость: заявил протест против принудительного определения на службу, сославшись на «права и вольности дворянства». Николай приказал освидетельствовать умственные способности строптивого князя, но постановление о службе было отменено – Долгоруков остался жить в Вятке, но только как частное лицо «под самым строгим полицейским надзором». Впрочем, менее чем через год, в марте 1844 г., ему было разрешено повсеместное проживание в России, за исключением столицы, с правом поступления на службу. Такая милость была, по-видимому, вызвана тем обстоятельством, что в конце февраля в Петербурге был получен составленный в очень резкой форме отказ Головина вернуться в Россию: в правительственных кругах, очевидно, испугались, что слишком крутая расправа с Долгоруковым, вернувшимся по первому требованию, может послужить отпугивающим примером для других лиц, оказавшихся в подобном же положении, и захотели показать, что «Его Величество не упускал и не упускает из своей памяти, с какой готовностью и поспешностью» была исполнена его «воля». Но Долгорукову свободы было мало. Он хотел использовать нежданную царскую «милость», чтоб попытаться осуществить давнишнюю свою мечту, которая будет преследовать его и впредь, – пробить себе дорогу к высокому служебному положению, и через Бенкендорфа пробовал ходатайствовать о пожаловании ему чина действительного статского советника, на том основании, что в порядке обычного повышения в чинах он его не скоро может дослужиться. Ответа не последовало, и Долгоруков, не желая начинать службу «только в чине IX класса», ушёл в частную жизнь, но теряя надежды, что о нём вспомнят, и, по едкому замечанию современника, держал себя «как Валленштейн в опале». Он поселился в фамильной тульской вотчине, откуда время от времени наезжал в Москву. Отказавшись от служебной карьеры, он с рвением предавался своим генеалогическим изысканиям и занятиям хозяйством. В 1852 г. он после ряда безуспешных ходатайств добился таки разрешения въезда в Петербург. Годы ссылки, однако, не прошли даром для Долгорукова. Отрезанный от высот столичной жизни, к которым он стремился, он тяжело переживал своё вынужденное бездействие. Опала не сломила его (он остался всё тем же дерзким и беспокойным человеком), но нанесла травму его психологии. Он сам говорил, что «тайный, но непрерывный надзор, раздражая его природную гордость, развил в нём и качества и недостатки заговорщика». За эти годы сложилось у него прочное негативное отношение к императору Николаю I и его режиму. «Последние семь лет царствования Николая», писал он, «режим, тяготевший над Россией, был ужасен. Надо было испытать на себе его гнёт, чтоб вполне его оценить. Печать была в оковах, свобода слова – под постоянным ударом, право путешествий нарушалось, шпионство прокрадывалось повсюду, политическая полиция царила над всей Россией; людей то и дело ссылали, а казематы Петропавловской крепости и Шлиссельбурга были переполнены несчастными, брошенными туда без следствия и содержавшимися там без суда». В 1853 г. Долгоруков выпустил первую часть «Российской родословной книги», упрочившей за ним имя выдающегося специалиста по русской генеалогии. Сам он расценивал, и не без основания, эту свою работу, как «первый в своём роде и достойный полного одобрения труд». Впрочем, книга встретила самые нелепые придирки со стороны цензуры, вызванные страхом, как бы не пропустить какой-нибудь обмолвки автора, бросающей тень на дворянство; книга побывала на «рассмотрении члена тайного цензурного комитета барона Корфа и в III отделении». Не менее цензуры появление добросовестного и кропотливого труда Долгорукова взволновало высшее дворянство, представители которого набросились на «Родословную книгу», ища в ней пищу для своего генеалогического тщеславия или, наоборот, обид. К автору стали забегать, торопились сообщать подлинные и подложные акты, свидетельствовавшие о глубокой древности и знатности той или иной фамилии; в последующих томах появились целые страницы поправок. Те, чьи претензии не были удовлетворены, или чьи имена не были упомянуты, приписывали это личному недоброжелательству к ним Долгорукова или даже совершенно надуманным неблаговидным мотивам (например, некоторые утверждали, что Долгоруков требовал с них изрядный куш, что при его богатстве вряд ли было правдой). 19 февраля 1855 г. умер Николай I. «Мы находились в Петербурге, – вспоминал впоследствии Долгоруков, – в тот счастливый для России день, когда Николай Павлович (одними прозванный „Незабвенный», а другими „Неудобозабываемый») отправился к предкам своим. Мы помним всеобщую радость, подобно электрическому току охватившую всех честных и благомыслящих людей, мы помним ликование всеобщее. Всякий чувствовал, что бремя тяжёлое, неудобоносимое свалилось у него с плеч и дышал свободнее. Со смертью Николая оканчивалась целая эпоха деспотизма». Уход со сцены «незабвенного медведя» и воцарение Александра II окрылили новыми надеждами никогда не иссякавшее честолюбие Долгорукова. Он торопился заявить о себе, обратить на себя внимание, по крайней мере, как на учёного. Не успели похоронить Николая, как он спешит преподнести первые две части своей «Родословной книги» новому императору; через год, в марте 1856 г., он преподносит ему третий том и добивается «монаршей благодарности», а в марте 1857 г. направляет Александру и четвертый том – всё это должно было увенчать его старания восстановить своё положение при дворе. Одновременно он стремится окончательно ликвидировать в глазах власти свою юношескую выходку: чтобы «убить брошюру», он через своего родственника, шефа жандармов В. А. Долгорукова, предложил государю сочинить на французском языке словарь русских дворянских фамилий и, по предварительному одобрению русской цензуры, издать за границей. Этот план был «высочайше» одобрен, и новая книга под заглавием «Dictionnaire historique de la noblesse russe» появилась в 1858 году в Брюсселе. Все эти усилия предпринимались им с целью не остаться в стороне от той кипучей деятельности, которая развёртывалась в Правительственных кругах Петербурга в первые годы царствования Александра II, и занять в подготовке реформ достойное место, на которое он имел право как по рождению, так и по своим способностям. Он задействовал все свои связи и знакомства – его родственник В. А. Долгоруков (глава III отделения), министр иностранных дел князь А. М. Горчаков, председатель Государственного Совета Д. Н. Блудов. Но особенно много надежд он возлагал на знакомства, которые были у него среди «константиновцев», людей, составлявших партию великого князя Константина Павловича, которые взяли в свои руки проведение в жизнь намечавшихся реформ. В конце 1857 г. он представил великому князю Константину и министру внутренних дел записку о реформах, в частности «о нетерпящей отлагательности необходимости положить конец обособленной работе с императором каждого отдельного министра и создать совет министров, как это водится во всех цивилизованных странах», – записка была доложена великим князем 2/14 декабря, и Долгоруков счёл себя вправе приписать своей инициативе состоявшийся 11/23 декабря указ об образовании комитета министров. Этот видимый успех еще более окрылил Долгорукова. Однако, очень скоро он убедился, что «либеральная бюрократия», завладевшая руководством работами редакционных комиссий, отнюдь не склонна разделять свои позиции с потомком Рюрика. Не удалось ему проникнуть и в ближайшее окружение великой княгини Елены Павловны, которую считали главным «коноводом» партии высшей бюрократии, и этого Долгоруков не простил ни ей, ни её ближайшему сотруднику – Милютину. Впоследствии Долгоруков утверждал, что главным поводом для разногласия с либеральной бюрократией стали вопрос о конституции и о крестьянской реформе. Не помогло также обращение напрямую к Государю с запиской, в которой изложил свои предложения по реформам, которые расходились с предложениями, выработанными главным комитетом. Царь передал записку… в Главный комитет. Естественно, Долгоруков, как открытый противник программы, не попал в состав редакционных комиссий. По убеждению Долгорукова, от комиссии нельзя было ожидать никаких толковых результатов. «… Комиссия не оправдала возложенных на неё надежд и породила проекты самые нелепые: занятия её являли зрелище постоянной борьбы теорий против действительности, бюрократических соображений против здравого смысла». Таким образом, на пути Долгорукова, по его мнению, стала «либеральная» бюрократия, для которой он с своими феодальными замашками был так же неприемлем, как и для придворной камарильи, которая не могла простить ему его юношеских грехов. Идти обычным путем по бюрократической лестнице табели о рангах он не имел терпения и считал ниже своего достоинства. Разочарованный в своих честолюбивых планах, уязвленный в своем самолюбии, убедившись в недостижимости намеченной цели, Долгоруков отряс прах от ног и 1 мая 1859 года выехал через Одессу за границу, чтобы больше уже не вернуться, бросив на родине жену, с которой был не в ладах, и малолетнего сына. Современники были убеждены, что он «оставил Россию, потому что правительство не назначило его министром внутренних дел, и вознамеревался отомстить тем, которые навлекли на него гнев». Покинув Россию, он проехал в северную Италию, объехал Турин, Милан, Парму, Модену, Болонью, Флоренцию, «любуясь зрелищем счастья ломбардцев, наконец, спасшихся от австрийского ига». Он успел даже подраться и быть раненым на дуэли во славу свободной Италии и, если верить ему, удостоился народных оваций и отдельного купе в поезде, везшем его во Францию. Через Геную и Марсель он проследовал в Париж, куда прибыл в конце года, и здесь поспешил возобновить старые знакомства в правительственных кругах. Долгоруков покинул свою родину и эмигрировал отнюдь не для того, чтобы молчать. В начале 1860 г. выпустил на французском языке книгу, прославившую его имя как публициста: «La Vérité sur la Russie» («Правда о России»), в которой наряду с резкими выпадами по адресу лиц, стоявших у власти в России, даёт законченную программу умеренно-либеральных реформ. В сентябре он приступил к изданию собственного журнала на русском языке под заглавием «Будущность», посвященного разоблачению административных порядков в России и пропаганде умеренного конституционализма. Появление «Правды о России» вызвало «невообразимое бешенство» в великосветском русском обществе, в глазах которого эта «скандальная книга» с её «напыщенным названием» представлялась одним «из самых худших памфлетов». Петербург был ошеломлён неожиданностью. Не знали, что можно ещё ожидать от человека, «нахальства» которого опасался даже всемогущий Николай I, какие вывез он с собою документы; беспокоились о целости архивов государственных учреждений. Родственники и друзья торопились отмежеваться от эмигранта. Задеты были не столько политической программой Долгорукова, которая за исключением одного пункта – конституции, была в сущности приемлема даже для радикального крыла петербургской бюрократии, а сколько личными намёками, которые были разбросаны по книге под очень прозрачными инициалами, резкостью характеристик видных русских государственных деятелей, иронической почтительностью отзывов о самом императоре, общим тоном изложения и, главным образом, теми разоблачениями русских порядков, которыми была наполнена книга. «Автор, – пишет граф П. С. Киселев, в то время посол в Париже, – нападает одинаково и на людей и на поступки и, аффектированно щадя особу нашего августейшего повелителя, в то же время недостойно изливает свою желчь на все акты его и прошлого царствования. Под предлогом исцелить путём гласности, книга разоблачает все слабые стороны нашего положения. Пока они обсуждались только иностранными писателями, до тех пор отсутствие у них основательных знаний подрывало в корне авторитетность их суждений в глазах иностранных правительств и общества. Под пером же русского автора и притом с высоким общественным положением, эти слабые разоблачения получают серьезное значение и придают всей книге ценность, которой она, без сомнения, не имеет, но которую ей придают вышеупомянутые обстоятельства». Немедленно по выходу книги Долгоруков был вызван к Киселеву, который счел себя в праве сделать ему соответствующее внушение и потребовал от него письменного обязательства изъять её из продажи и выехать из Парижа. Долгоруков отказался наотрез. Затем последовало официальное предложение из Петербурга немедленно вернуться в Россию, под угрозой лишения гражданских прав и ссылки в Сибирь. Долгоруков ответил опять отказом, изложив его в откровенно издевательском тоне: «Предполагать, что я повинуюсь этому приказанию, – писал он, – значит считать меня дураком; ответом на это может быть только громкий смех. А так как я не возвращусь, то отдадут ли меня под суд, под русский суд, который не что иное как карикатура на правосудие, приговорят ли меня к лишению прав состояния и ссылке в Сибирь, – то это для меня совершенно все равно, что если бы меня приговорили к ссылке на Луну!». И он закончил зловещим, полным угрозы предсказанием: «В нашем веке неоднократно видели, как политические эмигранты возвращались на родину, а главы правительства, их дотоле преследовавшие, обрекались на изгнание. Искренно желаю, чтобы дом Голштейн-Готторпский, ныне восседающий на престоле всероссийском, понял, наконец, где находятся его истинные выгоды… Желаю… чтоб он учредил в России порядок правления дельный и прочный, даровал бы конституцию и через то отклонил бы от себя в будущем неприятную, но весьма возможную случайность промена всероссийского престола на вечное изгнание». Одновременно со свойственной ему дерзостью он послал шефу жандармов вместо себя свою фотографическую карточку с предложением «фотографию эту сослать в Вятку или в Нерчинск, по вашему выбору, а сам я – уж извините – в лапы вашей полиции не попадусь». Тогда, по распоряжению русского правительства, имения Долгорукова были секвестрованы, и дело о нем самом было передано в суд и, после прохождения всех инстанций, попало в Государственный совет. Долгоруков приговаривался к лишению княжеского титула и прав состояния и к вечному изгнанию. Уведомленный частным образом о приговоре, Долгоруков обругал на страницах своего органа «Будущность» сенаторов «ослами». Возбуждая заочно процесс против Долгорукова, русское правительство не обольщалось возможными результатами: самая медлительность, с которой оно действовало, показывает, что оно отлично понимало всю бесперспективность такого рода приёмов в отношении европейского общественного мнения. Поэтому решено было задействовать иные рычаги, и началось форменное «избиение камнями» опального изгнанника. Ему припомнили все и обвиняли во всех смертных грехах, – и имевших место и выдуманных. Использовали и подозрения, существовавшие относительно авторства анонимных писем, которые явились косвенной причиной гибели А. С. Пушкина. В Москве против Долгорукова действовал агент Воронцова, друг Пушкина, Соболевский, деятельно собиравший против него материал и обрабатывавший, впрочем без особенного успеха, общественное мнение Москвы. Задействована была и жена князя Долгорукова, с которой у него уже давно сложились враждебные отношения. Против Долгорукова князь М. С. Воронцов возбудил в Париже судебное дело по обвинению в оскорблении памяти своего отца. Дальнейшее пребывание Долгорукова в Париже становилось и неловким, и небезопасным, и он счёл благоразумным переехать в Брюссель. Но и здесь он не задержался, и в феврале 1863 г. бежал через Голландию в Англию, куда перевёз и свою брюссельскую типографию. В Англии он поселился в одном из предместий Лондона. Здесь он развернул опять свою типографию и продолжал печатать свой «Листок», принимая деятельное участие в жизни эмиграции и сблизился с А. И. Герценом. В Англии Долгоруков прожил около полутора лет, в 1864 г. Герцен решил покинуть Лондон, и Долгоруков решил, что и ему делать здесь нечего. В июле вышел последний номер «Листка», и Долгоруков, ликвидировав типографию, переехал в Швейцарию и поселился в Женеве. С отъездом из Лондона его энергия как будто упала. Он уже не возобновлял своей типографии и не делал попытки воскресить свой журнал. По-видимому он утрачивал постепенно веру в близость «перемены образа правления» на его родине, и в связи с этим угасали его мечты о блестящей роли в конституционной России. Теперь он работал, главным образом, над своими мемуарами, первый том которых, посвященный анекдотической истории XVIII века и основанный частично на малоизвестных иностранных источниках, отчасти на аристократических преданиях, он издал в Женеве в 1867 году. В Женеве он жил эмигрантским магнатом, ни в чем не нуждаясь благодаря своевременно переведенному капиталу, и держался особняком среди прочей эмиграции, выделяясь своей фигурой «несколько зажиревшего русского барина, безукоризненного по костюму и аристократа по манерам». После «Правды о России» и скандалов в Париже и Брюсселе его прежние знакомые предпочитали с ним не встречаться, кто из страха перед русским правительством, кто из брезгливости, а он с большой развязностью навязывался к ним с разговорами и, встречая с их стороны нежелание продолжать таковые, или устраивал им публичные скандалы, или обрушивался на них в печати. От него бежали как от зачумленного. С годами Долгоруков становился все неуживчивее и сварливее и поставил себя «в самые дурные отношения со всеми». В 1867 г. он выступил с «глупой брошюрой» против Бакунина и рассорился из-за этого даже с Герценом и Огаревым. Одновременно он как-будто бы ищет примирения с официальной Россией. К этому его побуждали семейные и имущественные соображения. В этом отношении решающим моментом был нелегальный приезд к нему в Швейцарию сына, князя Владимира Петровича, которого он оставил ещё ребёнком в России; этот приезд побудил его вступить в непосредственные сношения с начальником «всероссийской шпионницы» и «помойной ямы» (III отделение) князем Василием Андреевичем Долгоруковым: в феврале 1867 г. он послал ему обширное письмо, благодарил за «благорасположение и добрые чувства» к юноше [сыну] и «за живое участие к столь исключительному и щекотливому положению». Он подчеркивал, что правительство, которое он ещё недавно величал «монголо-немецким», в этом случае поступило «разумно и цивилизованным образом». Весь период жизни Долгорукова за границей, начиная с 1863 г., тесно связан с А. И. Герценом. Между этими двумя людьми, столь резко отличными друг от друга, существовало какое-то взаимное понимание и внутреннее сочувствие. Долгоруков неизменно относился с глубоким уважением и к Герцену, и к Огареву. Вспыльчивый, страстный, раздражительный в своих суждениях и оценках, не обошедший ни одного знакомого какой-нибудь выходкой, в отношении обоих корифеев русской эмиграции Долгоруков испытывал какое-то чувство почтительного пиетета, которое никогда его не покидало. Долгоруков, действительно, до последних дней относился к Герцену с исключительным для его бешеной и подозрительной натуры доверием. Он считался с его мнением, искал его общества и требовал с его стороны внимания. Не отличаясь тактом и чутьём, он надоедал Герцену своими частыми посещениями, когда жил с ним в Лондоне. Герцен тяготился назойливостью Долгорукова, его несдержанностью и бестактностью, постоянными его ссорами и скандалами, подсмеивался над его аристократическими претензиями, над вольнодумством «князя-республиканца», над страстью его играть роль и быть на виду. Вообще, о «фюрсте» или «принце» [князе], как он его называл в своей компании, он редко мог говорить серьёзно. Но отрицательные черты характера князя, его несдержанность, переходившая в необузданность, его грубость и бестактность мешали сближению. Чем дальше, тем труднее было Герцену ладить с этим цивилизованным дикарём, ряд размолвок должен был привести к охлаждению. Последней каплей, переполнившей чашу, была резкая выходка Долгорукова в печати против Бакунина, вызвавшая разрыв в знакомстве между ним и Герценом. «Долгоруков всё пакостит, – писал последний по этому поводу, – а потому я прервал дипломатические сношения». «Только все же он не крал, как Некрасов, и не посылал доносами на виселицу, как Катков», – прибавляет Герцен, и в этих словах звучит что-то вроде нотки сомнения в правильности принятого решения в отношении союзника. Летом 1868 г. Долгоруков серьезно заболел. На одре болезни совершилось его примирение с Герценом. Первые известия о болезни «князя-гиппопотама» Герцен принял шутливо, но когда из Женевы до него дошел призыв умиравшего соратника, он поспешил к нему, и застал его при последнем издыхании. «Долгоруков очень плох, – писал он 11 июля, но его сильный организм не сдаётся, как крепость; говорит несвязно, глаза потухли, он не знает близости конца, а главное – внутри его идет страшная передряга». Герцену он был рад без меры, постоянно жал ему руки и благодарил. Герцену пришлось быть свидетелем тяжелой семейной драмы между умиравшим отцом и спешно приехавшим при известии о его болезни сыном. Он не дождался его смерти, но видел его агонию. «Конец ужаснее не выдумывал ни один трагик», говорит он, намекая, по-видимому, и на физические страдания умирающего и на тяжёлое его нравственное состояние, граничившее с сумасшествием, и между ним и сыном, которого отец подозревал в желании ускорить его кончину. Долгоруков умер 6 [18] августа. Герцен посвятил ему тёплый некролог в «Колоколе». Враги и друзья одинаково признавали в нём ум и образование. Но эти его качества убивались во всех отношениях отвратительным его характером. «Умный человек, но очень резкий на язык», – так отзывались о нём люди доброжелательные. «Каналья, но очень умный и остроумный», – так говорили о нем его недруги. Неудачи преследовали его в течение всей жизни: с первых шагов, когда его еще мальчиком исключили из камер-пажей, его постигали «щелчки и удары» на поприще общественной и государственной деятельности. И в личной жизни он был неудачником. Он был «собой нехорош», «небольшого роста, дурно сложен, прихрамывал», и к нему прочно пристало прозвище «Bancal» (кривоногий). Первая невеста, княжна Мещерская, ему отказала; с женой и сыном у него были нелады. Он был несдержан и груб по природе. Воспитание, а вернее его отсутствие, феодальные предрассудки и условия жизни, в которых протекали юные годы знатного и богатого барича, развили в нём эти свойства, а неудачи ещё более усилили их. Убеждённый в своих исключительных способностях и своём праве на всеобщее преклонение, он переносил свои неудачи с большим трудом, и это развило в нём болезненную обидчивость и раздражительность. Он в состоянии был при первой же встрече наговорить грубости незнакомому человеку. Малейшее противоречие выводило его из себя, он тотчас начинал кричать и чуть ли не лез драться, каждое неточное исполнение его желаний приводило его в ярость. Он считал все для себя позволенным, не стеснялся в средствах для достижения своей цели, и тут он ни перед чем не останавливался, ни перед клеветой, ни перед доносом, ни перед шантажом. Своим политическим противникам он грозил опубликованием компрометирующих их данных, и, надо сказать, часто исполнял эту угрозу; к тому же приёму прибегал он и в отношении русского правительства, когда хотел чего-нибудь от него добиться, постоянно угрожая своими «секретными» бумагами, которые у него «в надёжном месте хранятся». Современники считали его на всё способным. Когда стало известно про анонимные письма, полученные Пушкиным, все стали кивать на Долгорукова, потому что «он один способен на такую гадость». «Это ещё не доказано, – заметил по этому поводу Вяземский, – хотя Долгоруков и был в состоянии сделать такую гнусность». И всё же «главное преступление», благодаря которому и сложилось убеждение, что он способен на любую «гнусность», в глазах великосветского русского общества – это опубликование во французской прессе сведений, компрометирующих русское дворянство и русские правящие круги, русские порядки. Долгорукову могли простить даже его предполагавшуюся роль в гибели величайшего русского поэта, с ним продолжали видеться и поддерживать знакомство даже когда он перебрался на жительство в Париж, но все от него отвернулись, как только он опубликовал «Notice графа Альмагро» и рассказал «Правду о России». Этого ему не простили. Плоть от плоти высшего петербургского света, «свой человек» в аристократических салонах и министерских приёмных, связанный родственными и приятельскими отношениями с носителями власти, он, задетый в своём самолюбии, неудовлетворённый в своих честолюбивых притязаниях, вынес на публичное позорище все тщательно скрываемые от постороннего взора тёмные стороны, все интимные тайны своего круга, всё то, что принято было не замечать, о чём считалось неуместным говорить вслух, не побоялся стать предателем собственного класса, и его класс жестоко мстил ему за измену. Однако в этом озлоблении высших кругов дворянства против титулованного эмигранта была доля недоразумения. Долгоруков никогда, в сущности, не порывал так резко со своим классом, как сам это утверждал. И в эмиграции он оставался в своих публицистических произведениях тем, кем он был в России, – русским барином и аристократом, достаточно умным, чтобы понимать неизбежность грядущих буржуазных реформ, человеком весьма умеренных политических взглядов, резкость суждений которого обусловливалась личной обидой и несдержанностью темперамента. «Представитель крамольного холопства, отчуждённый за дурное поведение от великих милостей», он попал в эмиграцию и вследствие неуравновешенности характера стал страшен и даже в известной степени опасен Петербургу как публицист. ► Из высказываний кн. П. В. Долгорукова: «В России больше чем где-либо существует советников и меньше чем где-либо спрашивают советов». «А Россия для наших сановников что такое… Дойная корова! Эй, Господа! Берегитесь и обдумайтесь! Смотрите, чтобы дойная корова вскоре не превратилась для вас в разъяренного быка!» (Илагается по книге: П. В. Долгоруков, «Петербургские очерки. Памфлеты эмигранта. 1860-1867», собрал и подготовил к печати П. Е. Щеголев, дополнил и снабдил Введением и Примечаниями С. В. Бахрушин; Кооперативное издательство «Север», М., 1934).Сообщение Долгоруков (Dolgoroukow), Пётр Владимирович появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>     https://biograpedia.ru/dolgorukov_petr_vladimirovich/feed 0     Платина (Platina), Бартоломео де Сакки (Sacchi) https://biograpedia.ru/platina https://biograpedia.ru/platina#respond Wed, 14 Oct 2020 20:03:40 +0000 http://biograpedia.ru/?p=4427 Платина (Platina), (Бартоломео де Сакки – Sacchi, 1421, Пьядена, Италия – 21.09.1481, Рим) – итальянский гуманист, филолог и историк, хранитель Ватиканской библиотеки (с 1472). Его настоящее имя Бартоломео Сакки, а псевдоним Сакки – латинское название его родного города. Учился у известного греческого гуманиста Иоанна Аргиропула (1415–1487), в совершенстве владел латинским и греческим языками, а также … Читать далее «Платина (Platina), Бартоломео де Сакки (Sacchi)»

    Сообщение Платина (Platina), Бартоломео де Сакки (Sacchi) появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>
  • Платина (Platina), Бартоломео де Сакки (Sacchi)
    • Платина (Platina), (Бартоломео де Сакки – Sacchi, 1421, Пьядена, Италия – 21.09.1481, Рим) – итальянский гуманист, филолог и историк, хранитель Ватиканской библиотеки (с 1472). Его настоящее имя Бартоломео Сакки, а псевдоним Сакки – латинское название его родного города. Учился у известного греческого гуманиста Иоанна Аргиропула (1415–1487), в совершенстве владел латинским и греческим языками, а также прекрасно разбирался в античной литературе. Папа Пий II, выдающийся поэт и гуманист, назначил Платину аббревиатором (секретарём) апостольского Престола. Однако новый понтифик Павел II, фанатичный аскет и суровый моралист, распустил коллегию аббревиаторов и заключил Платину в тюрьму. С избранием на Римский Престол в 1471 году Сикста IV, инициатора создания Сикстинской капеллы, расписывать которую позднее папа Юлий II поручил Микеланджело, карьера Платины вновь пошла стремительно вверх. Автор трактатов по философии, риторике, политике («De honesta voluptate…», Paris: J. Petit, 1530), а также «Истории Мантуи» (опубл. 1675) и написанной в манере Светония «Книги о жизни Христа и всех понтификов» или просто «Жизнеописания понтификов» («Liber de vita Christi ac omnium pontificum», другой вариант названия – «In Vitas Summorum Pontificum Opus», 1479). Кроме того, им написана любопытная книга «De obsoniis ac honesta voluptate» («О кушаньях и достойном наслаждении»), которая стала классической кулинарной книгой эпохи Возрождения (изданная в 1475 году, она стала первой печатной книгой о кулинарии). Платина был членом Римской академии, основанной гуманистом Помпонием Летом, и как таковой преследовался папой римским Павлом II (1417–1471, понтификат 1464–1471), который эту академию разгромил и уничтожил. Платина нарисовал уничижительный портрет этого папы. ► […] Но аппетит приходит во время еды – и Павел II стал изобретать другие способы для умножения своих доходов. Например, он очень ловко пользовался отлучением. В его руках оно было подобно пистолету, который приставляет разбойник с большой дороги к груди перепуганного путника. Затем он отстранил от должности ряд офицеров и чиновников курии, чтобы потом продать их бенефиции. Некоторые из чиновников протестовали против этого мероприятия. Особенно энергично выступил знаменитый историк Платина – папский переписчик. «Ты смеешь судить меня? — свирепо спросил святой отец. – Разве ты не знаешь, что все законы рождаются в моей голове? Какое мне дело, что ты и твои коллеги будут жить милостыней? Такова моя воля, выше которой нет ничего на земле». Некоторые чиновники, убедившись, что Павла переубедить невозможно, решили обратиться ко всем государям с просьбой созвать вселенский собор, чтобы разрешить тяжбу со святым отцом. Платина, преданный престолу, убеждал папу не подвергать себя унижениям и отменить свой приказ. Вместо того чтобы внять его советам, Павел II распорядился арестовать Платину. Следует отметить, что святой отец, будучи невежественным как копченая сельдь, питал ненависть к учёным и писателям. Его излюбленным изречением было: «Религия должна уничтожить науку, ибо наука – враг религии». Римские власти и цеховые старейшины, взволнованные арестом одного из популярнейших римских граждан, потребовали освобождения Платины. Павлу II пришлось уступить, но он не отказался от своего намерения расправиться с писателем. Через некоторое время он подкупил лжесвидетелей, которые обвинили Платину и нескольких других ученых в заговоре против папы. Их подвергли допросу инквизиции. Но ни Платина, ни его друзья по несчастью не подтвердили показаний лжесвидетелей. Тогда святой отец решил вырвать у них признание пытками. Первым стали мучить Платину. Его раздели донага и привели в сводчатую комнату, разделенную пополам стеклянной стеной. В одной половине комнаты на троне восседал папа, окруженный фаворитами, в другой происходила пытка. Заключалась она в том, что осужденного сажали на кол в три фута вышиной, кончавшийся алмазной пикой. Это было пострашнее, чем турецкий кол, – там смерть наступает быстрее. Здесь же все было предназначено для того, чтобы страдания длились несколько часов. Но Платина не признал выдвинутых против него обвинений. Все усилия папы оказались напрасными, и Платину отправили в каменный мешок. Его место заняли другие обвиняемые. Их тело рвали раскаленными щипцами, лили в раны расплавленный свинец, но палачам не удалось добиться, чтобы они оговорили Платину. Тогда Павел II, будучи не в состоянии назвать Платину и его друзей государственными преступниками, обвинил их в ереси. Но тут вмешался [германский] император Фридрих. Явившись в Рим за своей долей налогов, собранных папой с его подданных, он настоял на освобождении Платины. В заключение сообщим, что достойный первосвященник запретил римлянам посылать своих детей в школы, ибо считал, что читать и писать – это привилегия священников. ––– (Лео Таксиль, «Священный вертеп»).Сообщение Платина (Platina), Бартоломео де Сакки (Sacchi) появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>     https://biograpedia.ru/platina/feed 0     Щербатов, Михаил Михайлович https://biograpedia.ru/shcherbatov-mihail-mihaylovich https://biograpedia.ru/shcherbatov-mihail-mihaylovich#respond Tue, 02 Jun 2020 19:01:47 +0000 http://biograpedia.ru/?p=4075 Щербатов, Михаил Михайлович (1733–1790) – князь, общественный и государственный деятель, историк, публицист и издатель. Получил глубокое и разностороннее домашнее образование. В раннем детстве был записан в гвардейский Семёновский полк, однако оставил службу в чине капитана сразу после издания «Манифеста о вольности дворянства» (1762). В 1759–1760 гг. в ряде статей сформулировал свои основные социально-политические взгляды: отрицание … Читать далее «Щербатов, Михаил Михайлович»

    Сообщение Щербатов, Михаил Михайлович появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>
  • Щербатов, Михаил Михайлович
    • Щербатов, Михаил Михайлович (1733–1790) – князь, общественный и государственный деятель, историк, публицист и издатель. Получил глубокое и разностороннее домашнее образование. В раннем детстве был записан в гвардейский Семёновский полк, однако оставил службу в чине капитана сразу после издания «Манифеста о вольности дворянства» (1762). В 1759–1760 гг. в ряде статей сформулировал свои основные социально-политические взгляды: отрицание равенства людей, требование сильной государственной власти и др. В 1767 г. Щербатов поступил на гражданскую службу и здесь имел полную возможность хорошо ознакомиться с тогдашним положением России. С 1767 г. в качестве депутата от ярославского дворянства работал в Комиссии по составлению нового Уложения (свода законов) и выдвинулся как лидер оппозиционного правительству аристократического дворянства. Он выступал за развитие дворянского самоуправления и дворянского сословного суда. Был сторонником замкнутости высшего сословия и с этой позиции выступал против петровской «Табели о рангах», открывавшей доступ к дворянству талантливым людям «подлого происхождения». С особой страстью и красноречием Щербатов выступал против тех депутатов Комиссии, которые ставили вопрос о тяжёлом положении крепостных крестьян и предлагали меры по ограничению крестьянских повинностей. Он полагал, что в результате реализации подобных мер дворянство, «достойное величайших похвал и восхищений», будет «низвергнуто в бедность», и вся страна представит собой «картину недородов, возмущений, убийств и прочего». В 1778 г. Щербатов — президент Камер-коллегии, а в 1779 г. назначен сенатором.  Около 1788 г. вышел в отставку в чине действительного тайного советника. В 1770-х гг. Щербатов написал ряд публицистических статей и заметок, а в конце 1780-х гг. — сочинение «О повреждении нравов в России», где резко критиковал политику правительства и нравы придворной среды. Он заклеймил массовые злоупотребления властей, беззаконие и произвол, взяточничество и казнокрадство, фаворитизм, чинопочитание, угодничество и другие «прелести» абсолютистско-бюрократического строя. Труд Щербатова по своей обличительной силе заставляет вспомнить некоторые страницы знаменитого «Путешествия из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева, хотя «произведение Щербатова имело совершенно другое классовое содержание». Князю были абсолютно чужды не только революционные воззрения Радищева, но и просветительские идеи Н. И. Новикова. В 1783 г. Щербатов написал утопический роман «Путешествие в землю Офирскую», в котором изложил свой идеал государства, полицейского по сути, опирающегося на дворянство, процветающего за счёт труда подневольных рабов. Работу над главным трудом своей жизни «История Российская от древнейших времён» (доведена до свержения Василия Шуйского, 1610 г.) Щербатов начал во второй половине 1760-х гг. и не прекращал до конца своей жизни. Он выделил и подчеркнул роль феодальной аристократии, свёл исторический прогресс преимущественно к уровню знаний, наук и разума отдельных личностей. В то же время труд Щербатова насыщен сведениями из огромного количества актовых, летописных и других источников, к которым получил доступ по распоряжению императрицы Екатерины II.Сообщение Щербатов, Михаил Михайлович появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>     https://biograpedia.ru/shcherbatov-mihail-mihaylovich/feed 0     Дройзен (Droysen), Иоганн Густав Бернхард https://biograpedia.ru/droysen https://biograpedia.ru/droysen#respond Sat, 29 Feb 2020 17:57:31 +0000 http://biograpedia.ru/?p=3834
  • Johann Gustav Bernhard Droysen
    • Дройзен (Droysen), Иоганн Густав Бернхард (06.07.1808, Трептов, Померания – 19.06.1884, Берлин) – немецкий историк. Сын армейского (гарнизонного) капеллана (проповедника). Ранняя смерть отца (1818) привела семью к нищете. Мать Дройзена со своими пятью детьми вынуждена была освободить казённую квартиру и заботиться о пропитании своих детей шитьём, штопкой, вязанием и подённой работой. Лишь с помощью друзей отца Иоганн смог посещать гимназию в Штеттине, а потом учиться в университете в Берлине. Благодаря очень хорошему учителю греческого языка он увлёкся классической филологией и даже отважился на переводы. Он попробовал свои силы в качестве школьного наставника и, давая уроки, мог пополнять тощий кошелёк семьи. Трудно пришлось ему в Берлинском университете. «Я здесь один, чужой среди чужих, ограниченный общением с самим собой и моими мёртвыми друзьями – возвышенными и почтенными древними авторами». Положение его ухудшилось, когда в 1828 г. умерла его мать, и он более чем когда-либо должен был полагаться на собственный дополнительный заработок частного учителя. В 1829 г. в числе его учеников оказался знаменитый впоследствии Феликс Мендельсон-Бартольди, который был почти тех же лет, что и его учитель. Между молодыми людьми завязалась дружба. Благодаря некоторым новым связям Дройзен устроился преподавателем в знаменитую берлинскую гимназию «Серая обитель». Появляются первые филологические труды Дройзена, переводы трагедий Эсхила, комедий Аристофана. Одновременно он обратился к античной истории, и в 1833 г. молодой ещё учёный издал свою ставшую знаменитой «Историю Александра Великого» («Geschichte Alexanders des Grossen», 1833). Всё это сопровождалось большими житейскими трудностями. Даже когда он стал наконец экстраординарным профессором в Берлинском университете, ему приходилось при университетской нагрузке давать еще до 20 часов в неделю уроки в гимназии. Вдохновившись «Историей Александра», он вознамерился написать историю времён после Александра, и в 1836 г. появился первый том «Истории эллинизма» («Hellenismus», 2 тт., 1836–1843), в котором обрисовал время диадохов (наследников Александра), в 1843 г. – второй том (время эпигонов до 220 г. до н. э), но продолжения не последовало. Дройзена пригласили на историческую кафедру в Киль, и его увлекли новые задачи и проблемы. Он отвернулся, как он писал, от «глупой, обветшалой древности» и окунулся в политику и обратился к современным событиям. В 1846 г. он опубликовал свои лекции об освободительных войнах («Vorlesungen über die Freiheitskriege», 1836–1843), в 1851–1852 гг. – трёхтомную биографию фельдмаршала Йорка («Das Leben von Feldmarschall Graf York von Wartenburg», 1851–1852), и до самой смерти работал над «Историей прусской политики» («Geschichte der preussischen Politik», 14 тт., 1855–1886), доведённой до 1756 года, времени царствования Фридриха Великого. «История эллинизма» Дройзена осталась как бы не завершенной, поскольку он сам, по его собственным словам, мог заниматься лишь теми личностями и периодами, которые его интересовали в наибольшей степени, позднейшие явления в эллинистической культуре, в особенности её отношения с Римом, оказались вне поля его зрения и интересов. Научная работа в области классической древности воодушевляла Дройзена в пору самых тяжёлых жизненных испытаний. Вообще для работы историка, по его представлению, изучение и знание античного периода является фундаментальной предпосылкой. Он и сам сформировался как историк именно в занятиях античностью. Как бы страстно Дройзен ни предавался изучению политических проблем современности и стоявших в связи с этим новейших исторических задач, греки снова и снова, по его признанию, «сваливались ему на шею». Как в Киле, так и в Йене (с 1851) и в Берлине (с 1859) он регулярно читал лекции по древней истории, и в старости в последние свои берлинские годы создал ряд этюдов по истории древнего мира, и в частности по античной нумизматике, значение которой для изучения эллинистической эпохи он сумел распознать очень рано. ► Дройзен дважды был женат, первая жена (с 1835) Мария Мендель (Marie Mendel), умерла в 1847 г.; вторая жена Эмма Михаэлис (Emma Michaelis, с 1849) подарила ему двух сыновей и дочь.Сообщение Дройзен (Droysen), Иоганн Густав Бернхард появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>     https://biograpedia.ru/droysen/feed 0     Антипатр (Antipater) https://biograpedia.ru/antipater https://biograpedia.ru/antipater#respond Wed, 19 Feb 2020 19:08:59 +0000 http://biograpedia.ru/?p=3819 Антипатр (Antipater) (ок. 399 – 319) – один из испытаннейших друзей и полководцев Филиппа II Македонского, пользовавшийся и величайшим доверием царя Александра. Антипатр происходил из знатной македонской семьи. Его отец Иола был близким другом царя Филиппа II. В 346 г. по воле царя Филиппа Антипатр был отправлен послом в Афины, чтобы закончить миром войну между … Читать далее «Антипатр (Antipater)»

    Сообщение Антипатр (Antipater) появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>     Антипатр (Antipater) (ок. 399 – 319) – один из испытаннейших друзей и полководцев Филиппа II Македонского, пользовавшийся и величайшим доверием царя Александра. Антипатр происходил из знатной македонской семьи. Его отец Иола был близким другом царя Филиппа II. В 346 г. по воле царя Филиппа Антипатр был отправлен послом в Афины, чтобы закончить миром войну между Филиппом и афинянами. Находясь тогда в Афинах, он пользовался гостеприимством Демосфена. Победой при Херонее (338 г. до н.э.) Македония многим обязана Антипатру. Его сдержанный, строгий характер был особенно ценим Филиппом. Он же сыграл важную роль сразу же после убийства Филиппа, обеспечив влиянием своим на македонское войско утверждение на македонском престоле юного Александра. Антипатр увлекался философией и писал исторические сочинения. Он сблизился с философом Аристотелем, и тот даже сделал его своим душеприказчиком. После смерти Филиппа Антипатр продолжил служить его сыну, царю Александру. Отправляясь в поход в Персию, он поставил опытного Антпатра наместником всей Македонии и стражем над Грецией, и в этом качестве Антипатр подавил мятеж во Фракии, разбил спартанцев царя Агиса III и их союзников, попытавшихся освободиться от македонского владычества (битва при Мелаголополе, 330 г.). Мать Александра, Олимпиада, сама хотела править Македонией и не ладила с Антипатром. Олимпиада писала сыну письма с жалобами на правителя, Антипатр знал об этом и следом посылал письма, в которых обвинял Олимпиаду в том, что она вмешивается в его дела. Отношения Антипатра с Александром в конце концов испортились, царь заподозрил Антипатра в заговоре и в 324 г. призвал его в Азию, а на смену ему отправил Кратера. Скоропостижная смерть Александра в Вавилоне помешала выполнению этой царской воли. Ходили слухи, что Александр был отравлен сыном Антипатра Иолом, который находился при штабе Александра. Смерть Александра стала причиной Ламийской войны в Греции, в ходе которой греческая коалиция едва не одолела Македонию, но всё же Антипатру удалось подавить восстание греков. Когда новости о династических сварах диадохов с участием Пердикки достигли Македонии, Антипатр вмешался в войну, образовав союз с Антигоном, Кратером и Птолемеем и переправился с войском через Геллеспонт (в 321 г.). Кратер, бывший зятем Антипатра, пал в битве с Эвменом, Пердикка был убит своими собственными солдатами, и Антипатр возложил на себя регентство и привёз наследников Александра в Македонию. Смерть Антипатра в 319 г. от тяжёлой болезни вызвала новый всплеск гражданской войны, поскольку он передал регентство Полисперхонту, а не собственному необузданному и гордому старшему сыну Кассандру. Мать Александра Олимпиада приказала выбросить из могилы останки сына Антипатра Иола и уничтожила всех его потомков. В свою очередь через несколько лет Кассандр расправился с Олимпиадой и приказал казнить Роксану и Александра, жену и сына Александра Македонского.

    Сообщение Антипатр (Antipater) появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>     https://biograpedia.ru/antipater/feed 0     Мегасфен (лат. Megasthenes) https://biograpedia.ru/megasthenes https://biograpedia.ru/megasthenes#respond Wed, 16 Oct 2019 13:18:11 +0000 http://biograpedia.ru/bio_2019/?p=3568 Мегасфен (лат. Megasthenes) – древнегреческий историк, географ и этнограф. Служил секретарём царю Селевку I Никатору (Seleucus I, род. между 358 и 354–281 до н. э.), полководцу и сподвижнику Александра Македонского, основателю царской династии Селевкидов в Сирии и Малой Азии. Через десять лет после смерти царя Александра, Селевк, по прозвищу Никатор (победитель), решил вернуть земли, завоёванные … Читать далее «Мегасфен (лат. Megasthenes)»

    Сообщение Мегасфен (лат. Megasthenes) появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>     Мегасфен (лат. Megasthenes) – древнегреческий историк, географ и этнограф. Служил секретарём царю Селевку I Никатору (Seleucus I, род. между 358 и 354–281 до н. э.), полководцу и сподвижнику Александра Македонского, основателю царской династии Селевкидов в Сирии и Малой Азии. Через десять лет после смерти царя Александра, Селевк, по прозвищу Никатор (победитель), решил вернуть земли, завоёванные Александром и утерянные после ухода македонцев из Индии (оставленные Александром гарнизоны были перебиты индийцами). В 312 г. он выступил с многочисленным войском в поход на Индию. В северной Индии к тому времени образовалось сильное государство, которым правил царь Чандрагупта из рода Маурья (Chandragupta Maurya, ум. 297 до н. э., царь, ок. 321 – ок. 297 до н. э.). Он выставил против Селевка огромную, хорошо обученную армию. Между войсками Чандрагупты и Селевка произошли сражения, и Селевк был разбит. Селевк и Чандрагупта заключили мир, и Селевк прислал в Паталипутру, ко двору Чандрагупты, своё посольство. Возглавил посольство Мегасфен (302 г. до н.э.). В Индии он прожил до 291 г., собирал сведения об этой стране и по примеру Ктесия написал труд с таким же, как у того, названием – «Индика», ставший лучшим и, вероятно, наиболее достоверным описанием Индии в античную эпоху. Мегасфен рассказал о животном и растительном мире Индии, об индийском народе и его обычаях, об индийских кастах и административной системе, о буддизме, об индийских мудрецах – брахманах (браминах), обретающих счастье в простой и непритязательной жизни. Но наряду с правдивыми сведениями Мегасфен сообщает и массу прямо-таки фантастических: «о людях в три пяди высотой, воюющих с журавлями и куропатками; о людях с вывернутыми ступнями – пятки спереди, а пальцы сзади; о безротых, об окиподах (быстроногих), умеющих бегать быстрее лошадей; об энотокетах (спящих на ушах), с ушами до самой земли и обладающих такой силой, что вырывают деревья с корнем; о людях с собачьими ушами и одним глазом посередине лба; о всеядных амикторах (безносых) с верхней губой, нависающей над подбородком, и о прочих созданиях в том же роде» (А. Кофман, «Америка несбывшихся чудес»). Сохранились только фрагменты этого сочинения (у Страбона и Арриана). Сведения из сочинения Мегасфена использовали также Плиний Старший, Диодор Сицилийский, Элиан, Сенека (философ).

    ::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::: 

    Интернет-магазин растительных экстрактов Extract.market представляет самый большой в России ассортимент растительных экстрактов. Это более 450 видов растительных углекислотных экстрактов и сухих растительных лекарственных экстрактов из трав. Так, экстракт эхинацеи оказывает противовоспалительное, увлажняющее и восстанавливающее действие на кожу, стимулирует защитные механизмы, активизирует клеточные процессы.

    Старый адрес этой страницы: https://biograpedia.ru/?q=node/5311

    Сообщение Мегасфен (лат. Megasthenes) появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>     https://biograpedia.ru/megasthenes/feed 0     Филохор (Philochorus) https://biograpedia.ru/philochorus https://biograpedia.ru/philochorus#respond Wed, 16 Oct 2019 09:09:38 +0000 http://biograpedia.ru/bio_2019/?p=3358 Филохор (Philochorus) (ок. 340 до н.э., Афины – казнен ок. 260 до н.э., Афины) – греческий историк, составивший историю Аттики («Аттида» в 17 книгах). Лишь немногое известно о жизни Филохора. Он был провидцем (исполнял в Афинах должность жреца-прорицателя), в чьи обязанности входило толкование и интерпретация пророчеств и предзнаменований. Однако в историю он вошел как ученый, … Читать далее «Филохор (Philochorus)»

    Сообщение Филохор (Philochorus) появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>     Филохор (Philochorus) (ок. 340 до н.э., Афины – казнен ок. 260 до н.э., Афины) – греческий историк, составивший историю Аттики («Аттида» в 17 книгах). Лишь немногое известно о жизни Филохора. Он был провидцем (исполнял в Афинах должность жреца-прорицателя), в чьи обязанности входило толкование и интерпретация пророчеств и предзнаменований. Однако в историю он вошел как ученый, создавший несколько трудов по истории, литературе (о Еврипиде и мифологии Софокла), мифологии, эпиграмматике (собрание надписей) и на религиозные темы (о мистериях и жертвоприношениях). Величайшим произведение Филохора была «Аттида», история Аттики в хронологическом порядке от легендарных времен до 317 г. до н.э. Филохор использовал ранние труды по истории (Геродот, Фукидид, Эфор, Феопомп), но сохранил самостоятельность суждений, кроме того, в этом труде он приводит также факты из области литературы и искусства. Филохор участвовал в борьбе против македонян в их войне с Афинами, пытавшимися при поддержке Птолемея Филадельфа, царя Египта, освободиться от македонского контроля. Филохор был казнен Антигоном II Гонатом, царем Македонии, когда он взял Афины. Все сочинения Филохора утеряны, сохранившиеся фрагменты изданы Ф. Якоби («Fragmente der Griесhisсhеn Нistoriker», Bd. III, Lеiden, 1938; в англ. перев. в 1949 г.). Сочинение Филохора часто цитируют другие древние авторы, ссылаются на него и христианские авторы, когда говорят о языческой вере древних греков и их религиозной практике.

    Старый адрес этой страницы: https://biograpedia.ru/?q=node/5034

    Сообщение Филохор (Philochorus) появились сначала на Мировая Биограпедия известных личностей.]]>     https://biograpedia.ru/philochorus/feed 0