Голицын, Александр Николаевич

Голицын, Александр Николаевич (08.12.1773 – 1844, имение Гаспра, о. Крым), князь – русский государственный деятель. Он был товарищем детских игр великого князя Александра Павловича и приобрёл его неизменную дружбу. До воцарения своего друга он состоял при дворе, довольствуясь званием камергера. После воцарения Александра – обер-прокурор 1-го Департамента Сената (с 1802), а в октябре 1803 г. Александр I, желая иметь в Синоде «своего человека», назначил Голицына обер-прокуром Синода и статс-секретарём, чтобы дать ему возможность иметь личные доклады у императора.

Он был также членом Государственного Совета, министром народного просвещения, главой Министерства духовных дел и народного просвещения, Президентом Русского библейского общества, которое перевело Библию на русский язык и распространило более 400 тыс. экземпляров священных книг. Александр доверил ему, в числе немногих людей, тайну отречения цесаревича Константина.

Однако в 1824 г. благодаря интригам Аракчеева Голицын был уволен от всех должностей , кроме должности начальника Почтового департамента. Впрочем, сам государь продолжал «дорожить близостью и советами»  отставленного министра. Император Николай I так же смотрел на него, как на «вернейшего друга своего семейства» и жаловал его своими милостями. Старость и слабость зрения вынудили Голицына выйти в отставку, и в июне 1843 г. он поселился в Крыму, где и умер 22 ноября 1844 г. в своем имении Гаспра; похоронен в Балаклавском Георгиевском монастыре.

Вольтерьянец и эпикуреец в молодости, князь Голицын в зрелые годы обратился к благочестию с резко выраженной сентиментальной и мистической окраской. Этому способствовало и общественное настроение эпохи, и пример его державного друга Александра I. Весьма странным кажется назначение Голицына обер-прокурором Св. Синода. Получив поверхностное, чисто светское образование, Голицын в сущности никогда не знал «ни православия, ни кривославия», с большим легкомыслием и апломбом он брался толковать самые сложные вопросы богословия и создал себе своеобразный пантеон, в котором уживались верования самых непримиримых религий и сект.

Около него постоянно крутились и морочили ему голову всякие мошенники, ханжи и лицемеры, «пророки» и «пророчицы»; он «слушал пророческое слово» и жаждал возложения руки нового «Златоуста» – Фотия, исцелял бесноватых и «удостоивался» в мистическом экстазе испытать подобие страданий Спасителя от игл тернового венца. Поставив себе задачей искоренение «вольнодумства, безбожия и своеволия революционной необузданности», Голицын громил университеты, насаждал в школах рутину и лицемерие.