Дашкова (Dachkoff), Екатерина Романовна

• 

Дашкова (Dachkoff), Екатерина Романовна (17.03.1745 – 04.01.1810), княгиня – дочь графа Романа Иларионовича Воронцова от брака с Марфой Ивановной Сурминой, родилась в аристократической семье и была крестницей императрицы Елизаветы и Великого Князя Петра Фёдоровича. Двух лет она лишилась матери и была взята на воспитание дяди – графа М. И. Воронцова. Модное и поверхностное воспитание в доме дяди, вместе с его единственной дочерью, ограничивалось изучением иностранных языков и танцами. Но графиня Екатерина Воронцова, одарённая от  природы  умом и редкими способностями, тщеславная и честолюбивая, сумела пополнить недостатки образования серьёзным чтением, и в 15 лет за ней уже утвердилась льстившая ей репутация учёной дамы.

Умея очаровывать блестящим остроумием и особенной приветливостью, Воронцова была очень некрасива: маленького роста, с быстрыми движениями без всякой грации, с приплюснутым носом, толстыми щеками и испорченными зубами, она к тому же всегда казалась много старше своих лет.  Благодаря особенной экзальтированности она была пристрастна в своих суждениях и способна к увлечениям в дружбе и вражде, а «не чуждые её природе», по её собственному признанию, «бурные инстинкты» делали ее невыносимым деспотом: она всегда и во всём хотела быть первой, и самая необузданная ревность тяжёлым гнётом  ложилась на её близких и друзей.

Осенью 1758 г. Воронцова впервые встретилась с Екатериной, была ею очарована и привязалась к ней,  но уже в феврале 1759  г. вышла замуж за князя М. И. Дашкова, уехала в Москву и два года не видалась с Великой Княгиней. Возвратясь в Петербург незадолго до кончины Елизаветы Петровны, Дашкова старалась выведать планы Екатерины, но последняя «боялась её 19-и лет и её родства» [родственников]; однако Великая Княгиня продолжала относиться к ней приветливо и дружелюбно – ей  нужны были и её преданность, и её родственники. Дашкова интриговала в пользу Екатерины и суетилась, заслоняя собой настоящих деятелей переворота, а когда переворот благополучно совершился, всерьёз поверила, что Императрица обязана ей престолом, и потому ждала себе исключительной  благодарности.

Получив Екатерининскую ленту и 24 тыс. рублей и не заняв первого места возле Екатерины, Дашкова, обиженная и оскорблённая, удалилась от двора, навлекая на себя неудовольствие Императрицы «нескромной свободой языка»; не помогло и пожалование в статс-дамы. В августе 1764 скоропостижно скончался князь М. И. Дашков, и Екатерина Романовна надолго уехала за границу, с целью воспитания детей (сын Павел и дочь Анастасия).

Там она скорее могла найти удовлетворение своему  тщеславию: Дидро и Вольтер льстили ей, принимая её как друга Императрицы и виновницу переворота; учёные восхваляли её любовь к просвещению; сам Фридрих Великий удостоил ее беседы, хотя и говорил Сегюру, что в событиях 1762 г. она была «la mouche vaniteuse du coche» («назойливой тщеславной мухой» из басни Лафонтена «Муха и дорожные»). За границей Дашкова сделалась членом многих учёных обществ и академий, за ней утвердилась слава просвещённейшей женщины своего времени, друга философов.

Едва она вернулась в Россию, как Екатерина, всегда чувствительная к тому, что говорилось на Западе, в ноябре 1782 г. сделала Дашкову директором Академии наук и художеств. Дашкова расширила деятельность Академии, ей принадлежит честь учреждения «Российской Академии» для изучения «российского слова». Вступление на престол императора Павла I повлекло за собой отрешение Дашковой от всех должностей и ссылку в деревню, откуда она возвратилась только с воцарением Александра I. При дворе она  поражала всех своей эксцентричностью, старомодными костюмами и манерами и сумела своей известной скаредностью, склонностью к тяжбам и кляузам, благодаря «сумасшедшему», по отзыву Державина, нраву заслужить всеобщую к себе неприязнь.

Она умерла 4 января 1810 г. и похоронена в церкви села Троицкого Тарусского уезда. Княгиня Дашкова оставила интересные «Записки» о своей жизни, составленные 40 лет спустя после событий 1762 года, едва ли не с единственной целью приукрасить свою роль в перевороте 28 июня и выставить себя жертвой людской неблагодарности.